Авторские истории

Отрывок из романа "Рождённый выжить"

Эпидемия

Когда пришли в больницу, дядя был уже мёртв… На следующий же день сколотили гроб, а мой старший мастер Тимофей Семёнович помог нам выкопать могилу. Выдал лошадь с санями, и поехали мы в больничный морг. В эти годы эпидемия сыпного тифа гуляла по стране и собирала свой смертельный урожай.
Зашёл я за телом дяди, а там умерших видимо-невидимо, и все сложены штабелями как дрова.
– Скажите, как мне найти своего родственника Мельникова Сазона? – спросил я работника морга, стоявшего около окна и нервно курившего папиросу.
– Я один работаю, а покойников тыща. Не успеваю записывать и номерки давать. Да и родственники не больно спешат их забирать. Заразиться бояться. А ты разве не боишься?
– Нет. А кто же похоронит эти трупы, раз родственники не приходят?
– Так в братскую могилу сложим и все дела. Ты ищи, милок, раз пришёл. Чай, узнаешь своего-то, – он затушил папиросу и ушёл, оставив меня наедине с трупами.
Сам я дядю не видел два года, мог и не узнать. Пришлось звать отца.
Мы стаскивали с кучи остывшие, одеревенелые тела и высматривали среди них Сазона.
Смерть, о которой мы знаем с детства, всегда пугает своей неизбежностью, грозит преждевременной встречей, забирает родных и близких. Она приходит в жизнь каждого человека, в каждую семью тогда, когда решит. Над ней никто не властен, даже Бог! Вот она здесь, перед нами, смотрит на нас этими синими телами, которые покинула душа. Груда телесных оболочек казалась мне единой массой, а все застывшие лица в этой массе похожи друг на друга. Так смерть говорит нам, что мы все равны перед ней. Сегодня её праздник – эпидемия! Праздник, когда она собирает свою страшную жатву. Никто не рыдает над погибшими, не оплакивает и даже не хоронит. Никто не мешает ей заниматься своей любимой работой. Наша жизнь сравнима с днём, который постепенно гаснет и, уходя, оставляет за собою тёмную ночь.
Мы сняли десятки тел, сложили рядом и, наконец, среди них отец узнал Сазона. Дядя сильно изменился, узнать было невозможно. Смерть обезобразила его. Болезнь надела на него маску мученика и покрыла тело тёмными пятнами – язвами. Уложили мы дядю в гроб, увезли и похоронили на кладбище на горе в Старокузнецке.
– Прощай, брат! – всплакнул отец. – Покойся с миром. Отбегались мы с тобой. Не думали, не гадали, что ждёт нас такой бесславный конец. Надеюсь, встретят там тебя наша мама и брат Ефим, передавай им привет от Никитки, пусть скоро не ждут.
Не прошло и три дня, как заболел тифом отец. Поднялась температура, открылась рвота, начались галлюцинации. Он разговаривал с женой Маланьей – моей мамой:
– Маланья! Где ты была? Я тебя искал. Почему убегаешь?..  Ефим, Сазон, вы разве живы? Поехали домой…
Я сидел рядом вытирал с него пот, давал пить. В бреду он пытался вставать. Приходилось привязывать его. Каждый вечер я ходил к нему в больницу, приносил еду.
Вскоре отец выздоровел и решил уехать в Омск, где жил старший сын Роман. А я остался в Сталинске, но через неделю тоже заболел тифом, заразился от отца.
Как свалила меня болезнь, не помню, только помню, что очнулся на полу в больничном коридоре. Меня вытащили из палаты как безнадёжного. Я  чудом выжил.
– Скажите, какое сегодня число и месяц? – спросил я проходящую мимо медсестру.
Она испуганно отпрянула от меня, как от ожившего покойника, и всплеснула руками:
– Ой, батюшки, жив! – и с криками: – он живой! – побежала к врачу.
Я хотел подняться, но почувствовал бессилие, даже рукой пошевелить не мог, словно из меня выкачали кровь и вытянули все жилы.
– Жив, голубчик, – сказал врач и скомандовал медсестре: – быстро его в палату.
Потом обратился ко мне:
– Повезло вам, молодой человек, выжили, счастливчик, поздравляю! Кризис миновал.
Пролежал я ещё несколько дней в больнице. Когда выписали, выдали карточки в столовую на усиленное питание на целый месяц. Вскоре я поправился основательно, силы вернулись. Смерть оставила нас с отцом в покое. Мы выжили в схватке с ней! Не удалось, окаянной забрать наши души...

Тамара Шелест

Полный текст в Литрес
https://www.litres.ru/tamara-shelest/rozhdennyy-vyzhit/

«РОЖДЁННЫЙ ВЫЖИТЬ» – биографический роман. В его основу легли подлинные биографические записки героя книги. Вместе с ним мы окунёмся в самую трудную эпоху – первую половину двадцатого века, эпоху становления Советского государства. Окажемся в самом сердце Сибири, увидим её красоту, почувствуем её запахи. Пройдём через все преграды, стоявшие на жизненном пути простого деревенского парня с сибирским характером из глухого таёжного края, записки которого фактически являются свидетельством того времени. Нас ждут приключения и испытания, смех и слёзы. Мы перенесёмся из Сибири на Урал, побываем на Севере, уедем на Дальний Восток, увидим Среднюю Азию, пройдём через горнила второй Мировой войны.
Имя главного героя подлинное.

"Мама, я не хочу надевать этот шарф, он колючий!" - Марина всячески противилась желанию матери, чтобы её дочь не заболела. Марина была студенткой второго курса и собиралась идти на очередные занятия.
"Я говорю - надевай!" - сказала мама Марины, и стала завязывать оранжевый шарфик на недовольной Марине. Оранжевый шарф удачно сочетался с зеленым пальтишком и добавлял красок в образ дочки.
"Успехов в учебе!" - сказала мама, и закрыла за ней дверь.
Время в институте пролетело незаметно, занятия закончились. Стояла середина осени, солнышко пыталось согреть все вокруг, но ничего не получалось. Яркие краски осени вместе с приятной погодой натолкнули Марину на мысль, что можно пройтись по парку перед тем, как возвращаться домой.
Накинув ненавистный шарф на плечи, Марина пошла по сухой дорожке, задумавшись о чем-то своем. Проходя мимо очередного дерева, сухая ветка зацепила шарф, и он решил. что лучше остаться с веткой, чем с Мариной. А увлеченная своими думами Марина и не заметила пропажу своей одежды.
Но это заметил молодой человек, который шел следом. Разрушив идиллию ветки и шарфа, молодой человек догнал Марину и рассказал ей о случившемся.
"Кажется, Вы потеряли" - сказал молодой человек. "Ой, спасибо" - ответила Марина, "если бы Вы знали, как он за сегодня мне надоел!"
"Тогда давайте я провожу Вас до метро, а этот шарф покусает меня, вместо Вас" - предложил молодой человек. "Меня Виктор зовут, а Вас как?" - так и началось знакомство двух молодых людей. Гуляя по парку, делясь своими историями из жизни, молодые люди потихоньку узнавали друг друга и незаметно дошли до метро. В пылу разговора у Марины зазвонил телефон, её глаза округлились. Марина посмотрела на Виктора и извинилась, сказав, что ей срочно надо бежать. И понеслась в метро.
Виктор попрощался, и заметил, что так и не отдал Марине её шарфик.
"Подождите!" - Виктор побежал вслед за Мариной, пробежался по эскалатору, и в самом низу увидел, как Марина забежала в вагон. Двери закрылись, и поезд увез прекрасную незнакомку.
Виктор встал в недоумении, стоя посередине станции, с тем самым оранжевым шарфом на руках.
Вернувшись домой, Виктор вспомнил ту прогулку с Мариной по парку. Девушка не выходила из головы Виктора, и он решил, что ему нужно найти хозяйку шарфика.
Изучив ближайшие институты, Виктор стал искать среди студенток. Но разве можно, в большом городе найти человека, если знаешь только имя?
Отчаившись, Виктор стал приходить на ту станцию метро, где он последний раз видел Марину. Он держал в руках тот самый шарф, в надежде, что проходя мимо, Марина узнает свою вещь.
Первый день, второй, третий, молодой человек стоял после занятий в надежде встретиться. Но все было тщетно.
И в один из дней его заметила Настя - девушка, которую распирало любопытство, зачем каждый день, на одном и том же месте стоит Виктор.
"Извините, это не мое дело, а почему Вы стоите тут с этим шарфом, Вы кого-то ждете?" - спросила Настя и с интересом взглянула в глаза Виктора. Потерянный Виктор посмотрел на Настю, и решил рассказать ей свою историю.
"Да, сочувствую Вам" - сказала Настя. "А на улице такая хорошая погода, давайте прогуляемся" - решил предложить Виктор. "А почему бы и нет?" - ответила Настя, про себя подумав, что вряд ли такое знакомство приведет к чему-то.

a few moments later...

Молоденькая Вика собиралась в институт. Родители ушли на работу. На улице было холодно, а свой шарф Вика куда-то подевала.
Открыв родительский шкаф в поисках своей одежды, на неё свалился с полки тот самый оранжевый шарфик.
Виктория Викторовна была дочкой Анастасии, той девушки, которая решила прогуляться без каких-либо планов на будущее. Тот самый шарф, который познакомил Виктора и Анастасию, лежал в их шкафу как символ семьи, который бережно хранили.
Вике приглянулся родительский шарфик, и она решила, что он подойдет к её наряду. Надев его, довольная Вика убежала в институт.
Спустя некоторое время родители вернулись с работы, разделись, привычно открыли свой шкаф, котором чего-то в нем не хватало. Яркого пятна. Немного поискали, решили взять паузу и попить чаю после работы.
Во время чаепития вернулась домой дочка, на которой сияла пропажа. Виктор хотел было поругать дочку за то, что не стоит без спроса брать вещи из шкафа, тем более, такие памятные.
Но довольная Вика светилась от счастья, рассказывая маме, как прошел её день. "Мама, я сегодня сидела на парах, а ко мне подошел парень, мы познакомились. Он сказал, что его привлек мой шарфик! Он такой классный!"
"Классный, это ты о чем, о шарфике или о парне?" - с усмешкой спросила Анастасия. "Ну конечно о парне, его Вадим зовут!" - ответала Вика. "Ну и шарфик тоже классный"
Виктор смотрел на дочку, а про себя подумал, что шарфик решил продолжить свое благое дело.

a few moments later-2...

"Мама, сегодня пора познакомится с родителями Вадима" - Вика очень переживала. Знакомство с Вадимом шло в сторону свадьбы, и родителям пора было узнать, кто кому теперь станет родственниками.
"Они живут за городом" - сказала Вика, надевая тот самый шарф.
Дорога не заняла много времени, машина остановилась возле ворот. Вадим и Анастасия вышли из машины, а Вика пошла навстречу Вадиму, который тоже немного нервничал, переживая за то, как все пройдет.
Из дома вышли родители Вадима, встречая гостей и приветливо поздоровались!
"Ой, какой у вашей дочки шарф замечательный" - сказала мама Вадима. "У меня был похожий когда-то давно!"
Виктор внимательно стал смотреть на маму Вадима, и стал узнавать знакомые черты. На него смотрела та самая, прекрасная незнакомка. Возраст давал о себе знать, но те самые черты угадывались безошибочно.
"Марина?" - сказал Виктор. "Да, а откуда Вы меня знаете?" - ответила мама Вадима.
Виктор пересказал Марине свою историю, как он хотел её найти, как искал по институтам, ждал в метро, и так и не дождался. Зато познакомился с Анастасией, и у них образовалась чудесная семья.
"Виктор, а я, я тогда в вагоне вспомнила, что так и не оставила Вам свой номер, и что забыла свой шарф. Мама меня сильно ругала тогда, не столько за то, что потеряла шарф, сколько, что могла простудиться!"

Вот так и началось знакомство семей, за которое так переживали Вика и Вадим. В тот день им явно было о чем поговорить.

Продолжаю рассказывать про жизнь с серой вороной Пикселем

Поступил во такой вопрос:
Если посадить его на плечо и пойти с ним гулять, как будут дикие вороны на вас реагировать?
Отвечаю: другие вороны будут кричать, кружить на нами. Они вроде как защищать пытаются, но загвоздка в том, что если оставить им чужого птенца, то скорее всего они его забьют. У ворон в городах очень четкие границы семей, и чужаков они не любят.
Чистоплотность

Что касается чистоты, то вороны весьма чистоплотные , как в принципе и остальные птицы. Они очень любят купаться, и делают это как минимум раз в день.
Что касается Пикселя, то он иногда так радостно купается, что завидно становится. Иногда это просто семь-восемь подходов, а иногда с покрякиванием плещется. У меня сразу возникает ассоциация с мужиком в баньке, который кряхтя и лупит себя веником. Если вам интересно,как это происходит у нас, то вот видео. Пиксель просто купается, без эмоций.
Туалет
Эта тема волнует многих, поэтому расскажу.
Какает птица когда захочет, и обычно где прийдется. Но я заметила, что Пиксель, когда он в очень хорошем расположении духа, никогда не нагадит на меня. Как правило,он отлетает и где- то какает, потом возвращается. А иногда, когда злой, то может испачкать три- четыре футболки за один день.
Когда он гуляет по квартире, то я накрываю специальными покрывалами все мягкие поверхности. В остальных местах можно просто вытереть. Ну и какает он не каждую минуту. Я как-то засекала по времени, получилось что-то около 7-8 минут.
Пищевые привычки

Вообще вороны едят все подряд, и из-за этого многие гибнут не достигая половозрелого возраста.. Но это в природе, дома мы следим что даем. Но стремление сожрать все что не приколочено, у Пикселя в крови. Все он хочет попробовать как минимум.
Из любимого у него крабы, мидии, орехи, яйцо перепелки. Про яйца отдельная история :
Вороне нужно каждый день давать одно перепелиное яйцо. Я даю утром. Пиксель настолько любит их, что если утром забыть и не дать, то орет как потерпевший. Ничего ему не надо, дайте яйцо!! Слово" яйцо " он выучил, и теперь каждое утро я спрашиваю дать ли ему яйцо, а он "говорит" " Уть". Про краба тоже есть история, и даже коротенькое видео, я выложу его следующим постом.

Игрушки

Все врановые любят играть. А для владельцев урановых это по своему головная боль, поскольку мозги у птички требуют постоянного развития, а наши мозги не могут изобретать каждый день какой нибудь квест.
Сначала было не трудно, игрался сам и со всем что найдет. Сейчас у него есть коллекция мягких игрушек, он любит бегать за ними как собака за палкой. Я кидаю, он приносит, кладет в руку и экает, чтобы опять бросили. Даю ему коробочки картонные, туда кладу разные штучки мелкие, корм,бумажки и он любит их доставать. Коробку тоже разбирает на части. Сейчас любимая игра, когда я любой предмет держу высоко над ним, а он в прыжке с подлетом вырывает его у меня.

Постараюсь снять с помощью мужа видео, и вам потом покажу.

Простите, но у меня не получилось загрузить видео через пикабу, поэтому ссылка на Вк.

https://vk.com/clip179823787_456239187?c=1

Отмечать день рождения Бо решили у Рин: казалось, что это проще всего. Дома у Бо – полный бардак: с тех пор как брат вернулся с вахты, сам Бо приходил туда только ночевать. А у Рин – отдельная комната с балконом, мать в командировке и неприкосновенный запас алкоголя в буфете (за которым, на самом деле, никто не следил). Заказали пиццу, поиграли в настолки, вручили Бо футболку с надписью «Борись» (Ви считала, что это ужасно остроумно). Похоже, он был счастлив.

В общем, вечер удался.

Рин вышла на балкон – в комнате было душновато. К вечеру ветер утих, вязы во дворе застыли, как нарисованные. За девятиэтажкой напротив не было видно ничего, кроме мутного марева – так в тумане горели огни новостроек. От сырости зачесался нос, и Рин потёрла его рукавом.

За спиной хлопнула дверь.

– Смешал тебе ещё одну «отвёртку», будешь? – спросил Тео.
– Ага, спасибо.

Рин взяла холодный стакан.

– Почему «отвёртка», кстати?

Они часто обсуждали слова. Это была одна из маленьких игр, придуманных только для их компании.

– Не знаю, – беспечно улыбаясь, ответил Тео, – наверно, надо что-то выкрутить в голове.
– Или вкрутить…
– Или вкрутить.

Он закурил. Дым пах вишней и сливался с туманом. Рин попробовала коктейль. И почему Тео всегда делает их такими слабыми? Но, может, это и к лучшему – только тумана в голове ей сейчас не хватало.

– Ты знаешь, что на этой неделе можно увидеть метеорный поток? – вдруг спросил Тео.
– Да? И какой же?
– Дракониды.

Рин прыснула, чуть не расплескав «отвёртку».

– Что за название такое? Это ты сам сейчас придумал? Правда же?

Тео скривил тонкие губы и достал из кармана телефон.

– Не веришь – смотри сама.

В Википедии было написано, что метеорный поток Дракониды связан с кометой Джакобини – Циннера. Джакобини был французом, участвовал в Первой мировой и пострадал от газовой атаки, а Циннер – немцем, во время войны он работал метеорологом. Получалось, что они даже не дружили. От этого Рин почему-то стало грустно.

– Ладно, убедил, – она отпила ещё немного. – Один фиг сейчас ничего не видно.
– Как – не видно? А это что?

Тео в последний раз затянулся и бросил окурок вверх, словно хотел проткнуть низкое небо. Огонёк взметнулся и опустился по параболе.

– Успела загадать желание?
– Шутишь, что ли? Нет, конечно!
– Ладно, подождём ещё.

Тео щёлкнул зажигалкой. Линзы его квадратных очков загадочно сверкнули. Он зажал сигарету в зубах, снял очки, протёр полой рубашки. Придирчиво посмотрел на чистое, без единого пятнышка, стекло, протёр ещё раз и надел обратно. Рин всегда забавляла эта привычка.

– Может, подарить тебе специальную салфетку для очков? – как-то раз предложила она.
– Не, мне и так удобно.

Рин не стала спорить.

Украдкой она оглянулась на освещённую комнату. Ви и Бо листали комикс, сидя на диване – близко, почти касаясь друг друга. Ударение на слове «почти». Но даже так любому было понятно, что между ними что-то происходит, словно их окружал прозрачный пузырь.

Рин отвернулась, одним глотком допила «отвёртку» и аккуратно поставила стакан на пол. Их с Тео никакой пузырь не объединял, пора было уже, наконец, это признать. Но пока они стояли рядом на балконе, можно было представить, что всё иначе. Что можно положить голову ему на плечо и вдохнуть запах вишнёвого табака. Спрятать его ладони в свои и не отпускать. Обниматься на улицах. Обедать вместе не раз в месяц, а хотя бы два-три раза в неделю, а ужинать – так и вообще каждый вечер! Драться подушками за лучшее место на диване. Засыпать на том же диване в обнимку и просыпаться от одного будильника. Путать зубные щётки. Варить друг другу кофе (Рин даже к кофе была готова привыкнуть, потому что его любил Тео). Завести самого тощего и облезлого кота и назвать его Пухликом.

Жаль, что ничего из этого никогда не произойдёт.

***

Пока они стояли рядом на балконе, Тео очень хотелось взять Рин за руку. У неё вечно мёрзнут ладони. Но что, если она его неправильно поймёт? Или наоборот, правильно? Он не смог бы сказать, что хуже.

Дурацкая выдумка с сигаретами и звездопадом. Когда-то в детстве Тео принял окурок за падающую звезду, даже желание загадал. Самое смешное – оно исполнилось. Он встретил Бо, Ви и Рин – своих лучших друзей. Тех, с кем стало можно делиться странными идеями, музыкой и книгами, звонить друг другу среди ночи, чтобы рассказать сон, придумывать секретный язык и тут же его забывать, жечь костры, играть на расстроенной гитаре, догонять последние автобусы. Жить, не притворяясь кем-то иным.

А теперь их компания медленно распадалась. Бо и Ви были слишком очевидно влюблены друг в друга. При них думать о Рин становилось особенно неловко, как будто Тео завидовал чужому счастью и хотел себе такое же. Ну да, хотел, только не в зависти было дело.

Он достал вторую сигарету. Рин обернулась на сияющее окно, ко второй половине их квартета. В свете лампы её лицо казалось нарисованным, словно Рин сбежала со страниц комикса, который читали Бо и Ви.

Каждое её движение завораживало: как она смеётся, запрокинув голову, как поправляет изумрудную прядь (когда Рин покрасилась, Бо пошутил, что она вылила на голову пузырёк зелёнки, и Тео едва не поколотил друга). Как что-то пишет в блокнот и совершенно неправильно держит ручку. Тео смотрел на Рин, когда думал, что его никто не видит. Иногда он замечал ответный взгляд, мечтал и боялся его встретить. Вдруг он всё придумал? Вдруг он для Рин – лишь чудаковатый друг, притом не самый близкий? За очками было так удобно прятаться.

Стало холоднее. Тео заметил, как изо рта Рин выходит пар.

– Ты делаешь туман, знаешь?

Она улыбнулась и выдохнула ему прямо в лицо, дурачась. Запахло апельсинами. Тео выпустил из ноздрей струйки дыма, изображая дракона. Ему показалось, или Рин посмотрела на него с восхищением? Показалось, конечно. В этих очках уже ни черта не видно.

По двору проехала машина, свет фар на мгновение выхватил из темноты качели и раскрашенные в кислотные цвета шины вокруг клумб. Тео зашвырнул второй окурок повыше. Тот мелькнул тусклой искоркой и погас, как настоящая комета.

– Ну что, сейчас успела?
– А ты?
– А я и в первый раз загадал, – он подмигнул. – Пойдём внутрь, ты вся дрожишь от холода.

Ви и Бо уже стояли в прихожей.

– Нам пора.
– Ага, а то Ви на электричку опоздает. Спасибо, ребят.

Они обнялись на прощание. Рин закрыла дверь.

– Х-хочешь чаю? – отчего-то её голос дрогнул.
– Это тебе нужен чай, мимоза! Садись, я заварю.

Тео набрал воды, поставил чайник на плиту. Он сто раз бывал у Рин в гостях, хоть с Бо и Ви, хоть один. Только с самого начала вечера сердце почему-то мячиком подпрыгивало в груди, а ноги подкашивались, как тряпичные.

Над столом висела репродукция – плакат на трёх железных кнопках. Рин говорила, что он закрывает пятно на обоях – когда-то она испачкала стену вишнёвым компотом. Тео замер, разглядывая картину.

Солнечный луч выхватил из прохладного полумрака кресло, шляпу, повязанную пёстрой лентой, и букет васильков. На подоконнике, спиной к комнате, устроилась чёрно-белая кошка (казалось, хвост вот-вот дёрнется в нетерпении), за распахнутым окном начинался сад. Тонкий ствол берёзы стремился ввысь, за пределы полотна, и налево, прочь за позолоченную раму, бежала тропинка. На среднем плане, в тени гипсовой статуи, сидела девочка с книгой в руках. Художник словно нарочно поместил её не по центру – как будто на поляне, поросшей красными маками, оставалось место для кого-то ещё.

Рин села под плакатом. Она казалась такой далёкой. Потерянной. Тео хотел бы узнать, о чём она грустит, сказать, что он рядом, что Рин всегда может поделиться тем, что у неё на душе – если захочет, конечно. Но все эти правильные слова застряли в горле. Вместо этого Тео спросил:

– А где у тебя лежат тапочки?

***

– Тоже замёрз, что ли? – Рин улыбнулась. – Я их убрала в шкаф, сейчас, подожди.

Она вернулась с парой смешных, с бубенчиками на загнутых носах.

– Это что же, я – шут? – широко улыбнулся Тео. – Что ж, моя королева, вас сегодня ожидает отменно весёлое представление!

Закатав рукава, он принялся обшаривать кухонные шкафчики.

– Что ты ищешь? – смеясь, спросила Рин. – Вот же чай, на столе!
– Терпение, моя королева!
– Терпе-ение? – притворно изумилась она. – Такого добра у меня никогда не бывало!
– Зато у меня – полным-полно, – без прежней шутливости ответил Тео.

Он подошёл к Рин, взял её руки в свои.

– Ты чего?
– А чтобы не убежала, – сказал он.

А потом наклонился и поцеловал её в щёку.

Рин, не дыша, подняла голову. Встретилась с его взглядом – серьёзным и как будто испуганным.

– Это не шутка, – зачем-то пояснил он.

Как будто она и так не видела. А ведь и правда – как она до этого дня ничего не видела? Рин засмеялась – сначала тихо, неуверенно, потом громко и заразительно, утирая слёзы (Тео так и не выпустил её руки из своих). Он молча смотрел на неё, удивлённо подняв брови, а затем тоже начал смеяться.

– Какие же мы дураки.
– Набитые. Можно я тебя ещё раз поцелую?
– Нет. Моя очередь.

Автор: Екатерина Иващенко
Оригинальная публикация ВК