Я слышал, что пехота времён Второй Мировой в сутки проходила до сорока километров, после чего вставала на ночлег. Моторизованные группы - конечно, если не встречали сопротивления - могли совершать и более внушительные броски. Но вот что касалось конно-санных частей - увы, не знал, а жаль: было бы интересно сравнить.
За первые сутки мы отмахали километров восемьдесят, обогнув Саол и двинувшись в обход очередной запретной или заповедной земли на север. Вторые сутки оказались менее продуктивными – семьдесят километров. Третьи стали настоящим испытанием – тридцать километров.
И это ещё было неплохо, учитывая, что всякие подобия дорог закончились и мы топали по чистому и незамутнённому бездорожью, огибая многочисленные чащобы, которых становилось больше с каждым часом.
Я уже и забыть успел, как же в Куимре много лесов!
Вот только за пределами постапокалиптического Лас-Вегаса их оказалось гораздо, гораздо больше!
На пятый день мы ушли от реки так далеко, что не могли её видеть, петляя туда-сюда по одним Фаррелу и Иоганну ведомым ориентирам. Эти двое быстро нашли общий язык и отлично вели отряд туда, куда надо. Как пояснял охотник, рейнджеры Эйри честно тянули лямку, не расслабляясь и не филоня. Кажется, они просто не умели иначе.
На наше счастье, это позволило к вечеру шестого дня выбраться из царства лесов на небольшую Пустошь, которую все восприняли как чудесное и милое местечко. До тех пор, пока сквозь снежную карусель на нас не набежало стадо изуродованных магией бездны мамонтов.
И вот тут-то я понял всю правоту Наполеона, рассуждавшего о том, что Бог любит большие батальоны: мне даже делать ничего не пришлось. В тварей полетело столько свинца, пламени, лучей, льда, молний и прочей неведомой хрени, что из них буквально получилось решето.
Самые лучшие куски мяса вырезали наши специалисты, набившие руку за месяцы в Вольном Городе, а сердца были предложены мне и близнецам, и мы втроём давились ими под поражённые взгляды товарищей по оружию. Иоганн перестал даже делать видимость, что в его батальоне нет искажённых. На привале он прямо сообщил об этом и добавил, что если кому-то что-то не нравится, то он может валить на все четыре стороны, предварительно вернув аванс.
Как ни странно, моралистов особо не нашлось.
Жадность в очередной раз победила здравый смысл, но на меня, Сюин и Морвин с Илэром косились. А Айш-нора, который, правда, ни разу ещё не заговорил, вообще старались обходить по дуге.
Про остальных не знали, и мы сочли, что лучше молчать: как-никак, а слабоваты они пока, как бы не случилось беды. Всё же у нас тут собрались отнюдь не жалкие слабаки, а наоборот: отборные матёрые ушлёпки, которым человека прирезать - что высморкаться.
Именно поэтому на каждом привале Иоганн расчехлял свои защитные артефакты, а дозоры мы ставили тройные – так было спокойней.
К вечеру седьмого дня марша ко мне подсел Фаррел.
Я как раз собрался поужинать возле огонька, запив изумительную стряпню Сэйбх горячим травяным чаем, как прямо напротив меня уселся, держа в руках тарелку с точно такой же стряпнёй, гейский паладин, распугав людей – вокруг тотчас же образовалась самая настоящая полоса отчуждения.
Я смотрел на него, Айш-нор, сидевший рядом, смотрел на него, рейнджер пялился на нас. Все молчали.
Мы синхронно отправили в рот по ложке и дружно прикрыли глаза от восторга.
- Восхитительно, - честно признался следопыт, - давно я такой стряпни не ел. Вашу бабушку бы да в нашу роту.
- Чтобы сжечь? – не удержался я от ехидного комментария.
- Стало быть, она – тоже искажённая, да, проводник?
Я пожал плечами, продолжая наворачивать и давая понять, что сексуальным меньшинствам тут не рады. Может, они и будут драться с нами бок о бок по причине какого-то невероятного мозгового выверта начальства, но это не делает нас друзьями. И не сделает!
- Как вы пережили бурю? Я, когда учился в академии, читал о ней. Просветлённый Риманн в молодости совершал экспедицию в центр шторма Великой Пустоши. Он справился. Но было тяжело. А вы? Полный караван беженцев, слабых, бесполезны. Так как?
Наверное, можно было что-нибудь соврать, сказать, что не понимаю, да вот только это бы не помогло. Из пояснений Иоганна, выходило, что этот тип – нюхач девятьсот девяносто девятого уровня. Может учуять запахи людей и животных, аромат магии, чуть ли не биение жизни, хотя я так и не понял, как он это делает носом.
Понятно, что всё у него было завязано на магии и заклинаниях поиска, но оно не отменяло очевидного факта: Фаррел однозначно запомнил меня, сравнил, каталогизировал и внёс уникальную единицу под названием «Сашин аромат» на отдельную полочку внутри черепной коробки.
Он точно знает, что я был в том караване. Насчёт Иоганна может лишь догадываться, как-никак, тот ушёл раньше, да ещё под мощнейшим артефактом скрытности, а вот меня он вычислил однозначно. И гейский паладин не друг. Скорее – надсмотрщик и палач. Да, наш Геральт из Хренивии планирует извлечь пользу из полнокровной роты рейнджеров Эйри, так удачно попавших ему в руки, но, боюсь, моя безопасность в сделку не входила.
В лучшем случае, конечно, начнётся большая заваруха, и на нас перестанут обращать внимание, но Дамхейн приучил меня не верить в хороший исход, чтобы не расстраиваться лишний раз.
А потому не нужно питать иллюзий – этот мужик убьёт меня, если у него появится такая возможность. Он и Айш-нору шею свернуть попробует. Сам ли, силами ли своих людей - не важно. Как-никак, он разведчик, а не наш новенький Геимгхри с его сосулями массового поражения.
Но это не значит, что мне следует кривить нос каждый раз, когда он оказывается поблизости. Врагов следует держать близко, если правильно помню древнюю мудрость. Что ж, почему бы и не завязать разговор.
Я открыл было рот, но тут нас грубо прервали – к огню подсели Калеви с помянутым к ночи Геимгхри.
Метсанка и ледяной маг выглядели крайне заинтригованными.
- Я что-то слышала о людях, переживших бурю в Великой Пустоши? – осведомилась северянка. – Тоже хочу послушать.
- И я, - бесцветным голосом подтвердил чародей.
Ну вот, теперь точно не отвертеться.
- Нам повезло, – честно признался я. – Сумели выстроить лагерь и зажечь огонь, отбились от первых атак, а потом, когда полезло… Что-то, понятия не имею, как назвать эту тварь, ударили по ней одним сильным огненным заклинанием.
Мимо нас проходил Маккой и, услышав последние слова, остановился, обернулся в полуобороте, безошибочно разглядел Айш-нора и проговорил:
- Уж не легендарный ли Белый Пламень Судий?
Отпираться было глупо, и я кивну, а огненный маг присел, бесцеремонно растолкав Калеви с Гемигхри, и спросил:
Пока я излагал краткую и очень, очень, очень хорошо отредактированную – не зря с Иоганном часами обсуждали, что можно говорить, а чего нельзя - версию наших недавних злоключений, вокруг собралось изрядно слушателей, что характерно – из разных взводов.
Стряпня Сэйбх пользовалась с каждым днём всё большей популярностью, превращая наш лагерь в самый настоящий проходной двор. Быть может, Иоганн на что-то такое и надеялся, но меня это изрядно напрягало.
Тем не менее, наёмники, кажется, действительно интересовались рассказом и даже задавали вопросы. Фаррел, кажется, остался не слишком доволен таким обилием любопытствующих, но не стал лезть в бутылку, а поблагодарил за ценные сведения и пообещал как-нибудь вернуть должок.
Польза от этой странной беседы, впрочем, была: троица прикомандированных к моему отряду магов стала больше общаться с нами, и мне удалось худо-бедно наладить с ними контакт.
Калеви обожала рассказывать о природе родной страны, что я использовал, выуживая из неё сведения о Метсе. Гемигхри был хорошо подкован в теории, что позволяло немного лучше понять магию Дамхейна. Ну а Маккой просто любил потрепать языком, нужно лишь было дать ему такой повод.
С остальными наёмниками отношения строились не столь хорошо, да я не особо старался им понравиться, мне с этими людьми не детей крестить. Впрочем, в конфликты тоже не лез. Всё свободное время штудировал новое заклинание, по миллиметру, черепашьим шагом продираясь сквозь хитросплетения поистине сложной демонической магии. Ну и, помня наставления Айш-нора, регулярно обновлял Железное Тело и Щит Разума.
Эти чары были пока что сложнейшими в моём арсенале, и я недостаточно хорошо вплетал в них контуры усиления. Впрочем, вопрос решался быстро и не в ущерб главному.
Но не одному мне удалось обрести могущество, не снившееся отцу. Близнецы все эти месяцы пахали как проклятые, сходили на второй шаг, и результаты не заставили себя ждать. Илэр получил наконец действительно сильное атакующее умение – алый луч, выстреливаемый если и не на скорости света, то очень-очень быстро.
Называлась эта красота «Лучом смерти», и пафос был вполне оправдан. Мой щит Илэр пробивал навылет, не останавливаясь даже на пару секунд, а рана, полученная после этого, заживала добрый час!
Отличное заклинание для стелс-пехотинца, прекрасно дополняющее его первую – казавшуюся не самой полезной – способность, позволяющую ощущать живых существо вокруг. Осталось только отправить Илэра к рейнджерам на стажировку, и на выходе мы получим что-то невообразимое. Страшно даже представить, во что он превратится через пяток шагов.
Сейчас, конечно, парню не хватало ни запаса «маны», ни опыта в работе с демоническим колдовством. И, возможно, Айш-нор был прав, настрого запретив мне помогать обращённым. Первые шаги по дороге познания добра и зла, как говаривала Фотини, следует идти в одиночку. А дальше – видно будет.
Морвин же получила ещё одно заклинание-усилитель, годное для ближнего боя. Называлось оно почему-то «Ярость павших» и пугало даже меня. Оно ускоряло тело, упрочняло кожу и кости, а ещё усиливало удары, причём при каждом попадании в тело жертвы впрыскивалось немного демонической энергии, разъедавшей материю, точно концентрированная кислота.
А ещё оно не отправляло близняшку в отключку, переоценить что тоже не получалось.
И Морвин, не пропускавшая ни одной тренировки с Сюин, как ни странно, с огромным удовольствием приняла новые знания. Чует моё сердце, если так пойдёт дальше, через пару лет она, вооружившись двумя топорами, будет бросаться в рукопашную, вопя «Кровь для бога крови!!!!!», а что самое страшное, когда в схроне Иоганна я озвучил эту шутку вслух, Морвин не засмеялась. Она со значением посмотрела на боевые топоры. И все эти дни девчонка спарринговалась не только с Сюин, но и выходила против Нарендры, учившего её драться двумя руками.
Впрочем, я и сам не отлынивал от тренировок, замечая, что с каждым днём становлюсь всё лучше и лучше, спаррингуя и против Сюин, и против Нарендры, и против Иоганна.
А на восьмой день пути к веселью пожелали присоединиться Фаррел и несколько наёмников. Не знаю уж, что двигало ими – то ли желали проверить, на что способны искажённые, то ли реально захотели потренироваться, но никто не возражал.
Мы как раз уверенно нащупали путь на северо-запад и через пару дней должны были добраться до места стыковки с кораблём, а уже оттуда, по словам Иоганна, оставалось каких-то пару дней до Метсы.
Так что я не стал возражать, когда Фаррел, скинув плащ, стянув броню и скинув мундир, не обращая ни малейшего внимания на лютый холод, встал напротив Сюин.
- Эй, паладин, смотри, могу немного порезать, - ухмыльнулась та.
- Попробуй, - коротко бросил тот, выставляя перед собой длинный прямой клинок, которого я раньше у него не замечал.
На миг она будто бы растворилась в воздухе, спустя секунду оказавшись перед Фаррелом. Меч девяти колец взлетел, усиленный кручением, и пожирательница нанесла страшный, сокрушительный удар, способный располовинить человека.
Вот только командир роты рейнджеров спокойно отклонился, пропустив острие меча Сюин буквально в миллиметре от носа, вытянулся в резком выпаде, метя девушке в сердце, и уже китаянке пришлось изворачиваться, уходя от атаки.
Она резко отпрыгнула, перекувырнувшись и оттолкнувшись пальцами от спрессованного снега, замерла в стойке, вытянув меч перед собой и посмотрела на гейского паладина уже иначе. С уважением во взгляде.
А затем оба они атаковали. Одновременно, жестоко, со всей силы.
Я смотрел на этих великолепных фехтовальщиков и отлично понимал, что в бою против любого из них без магии не выстою и пяти минут.
Сталь свистела, изредка сталкиваясь в жёстких блоках, но оба противника старались скорее уклониться, подловить оппонента, найти брешь в его защите. И великолепие боя затягивало – вокруг площадки собрались едва ли не все бойцы и в их взглядах я видел лишь восхищение, зависть и страх.
Но больше всего было восхищения.
Вокруг нас собрались по-настоящему сильные люди, и сила привлекала их, а потому два размазанных пятна полуголый Фаррел и одетая в одну лишь лёгкую майку Сюин, исходящие паром, сосредоточенные на сражении, не могли не привлекать внимания. Не могли не поражать.
Но меня волновало другое – а как они остановятся? Ни на одном спарринге Сюин не разгонялась до таких скоростей, она однозначно использовала какой-то магический бафф вроде моего Железного Тела, но Фаррел и не думал уступать. Вот только одна ошибка – и кому-то может поплохеть!
Иоганн с Анандой отлично понимал это, потому что оба стояли напряжённые, собранные, готовые сорваться в ту же секунду, как случится непоправимое…
А бой, меж тем, приближался к апогею. Сфера стали окружившая бойцов неожиданно разорвалась, в воздух поднялась женская рука, сжимающая меч с девятью кольцами, и, разбрызгивая кровавые брызги, она спикировала на снег. Казалось, что победитель ясен, вот только Фаррел тоже совершил ошибку – он, нанося страшный режущий удар, чуть оголил шею, и уже спустя мгновение китаянка обвивала рейнджера, точно горячая любовница, а её острейшие зубы замерли в волоске от сонной артерии воина.
Иоганн с Анандой материализовались около них спустя какую-то секунду, не дав спаррингу превратиться в смертоубийство, и буквально оттащили Сюин от воина Эйри. Та ухмыльнулась и произнесла:
- Отличные навыки. Твой учитель должен гордиться, светлый, я давно не встречала настоящих мастеров, подобных дракону в полёте. Но советую запомнить на будущее: пожирателя не остановит потеря руки или ноги.
Она помахала отрастающей рукой и, подойдя к Морвин, приняла от той тёплую одежду.
Фаррел, которому офицеры тотчас же поднесли китель и полушубок, наскоро облачился и ответил:
- Благодарю. Я запомню это. Бой вышел познавательным, и да – я тоже не так часто встречал столь блестящий талант. Обидно, что мы по разные стороны баррикад.
- Пока что по одну, - пожала плечами Сюин, - а потом ты, светлый, можешь просто отвернуться.
Тот кивнул и отсалютовал ей, мазнув по мне заинтересованным взглядом.
Опасный тип, что ни говори. Но талантливый. Обделён боевой магией, но сумел выжать всё из того, что имеет. Впрочем, Сюин не использовала чары, кроме, разве что, усилений тела, так что… Так что обычный паладин Эйри – тот ещё хтонический монстр, раз может спокойно рубиться против пожирательницы то ли восьмого, то ли девятого шага под усилениями.
Так или иначе, но этот спарринг вызвал желание посоревноваться у многих наёмников, а потому до самого сна мы звенели железом, правда, не так упорото, как те двое. И на следующий вечер. И на послеследующий.
А потом наконец-то отряд вышел к широкой реке, посреди которой в чёрном окне открытой ото льда воды возвышался «Стойкий», заканчивающий разгрузку.
Иоганн передал всем команду распределять поклажу, а после – двигаться на север. По его словам, километрах в двадцати нас должен был ждать ещё один отряд. Сам он задержался, отдав ценные указания капитану, а потому догонял основное войско.
К счастью, охотник ничего не перепутал: ближе к ночи мы вышли к большому селу, стоящему на берегу реки, и это было первое обиталище разумных существ, встреченное мною за последнюю неделю.
Как мне рассказала Ананда, земли к северу от Куимре и до юга Метсы вообще отличались безлюдностью, тут не было даже баронств и графств, не говоря уже про королевства, а жили на этой унылой равнине люди отчаянные, можно даже сказать - невменяемые.
Хотя всё больше изгнанные либо же сбежавшие по доброй воле. И если на нашей восточной окраине нашёлся могучий чародей, объявивший часть пустошей своими и взявший под крыло поселение, которое быстро разрослось в неплохо укреплённый город, то здесь такового благодетеля не было, а потому эти унылые места назывались просто – Равнина Беззаконья.
И именно сюда, как пояснила Калеви, частенько наведывались отряды людоловов из Метсы, жаждущих заполучить немного свежего мясца для жертвоприношений.
Северянка, правда, тогда умолкла, заметив мой охреневший взгляд, но услышанного однажды расслышать не получится, а потому я всё запомнил и намотал на ус. Надежда на то, что северный осколок окажется не таким мерзотным, как южный, рассыпалась в прах.
Впрочем, из историй Иоганна я понял, что метсаны – это такие вот дети природы, отказавшиеся от достоинств цивилизации, но получивших за это ряд преимуществ, главным из которых стала пресловутая звероформа. Я очень надеялся, что эти индейцы не превращаются в няшных фурряшек, хотя, зная реалии Дамхейна можно было не сомневаться – они становятся кошмарными отвратительными монстрами, с длинными когтями и слюной, капающей с клыков.
Я пару раз просил Калеви продемонстрировать, как же это выглядит со стороны, но северянка отказывалась, а я не стал настаивать – насмотрюсь ещё.
Деревенька, к которой мы подошли, ощетинилась высоким деревянным частоколом, за которым торчали вышки. Тут, как и в приснопамятном хуторе с добрыми дедушкой и бабушкой, имелся ров – замёрзший, правда – и неслась стража. А ещё нас тут ждали: едва различили отряд, как прислали проводников, которые и помогли пройти внутрь, поближе к теплу очагов и какой-никакой, но цивилизации.
Более того, нам выделили несколько здоровенных и отлично протопленных бараков, которые, похоже регулярно использовались по назначению.
Ну а после того, как люди разместились и получили горячее питание, Иоганн приказал всем офицерам собраться и повёл нас в постоялый двор – знакомиться с последними товарищами.
Мы с Малоуном и Девином тоже попали в число «офицеров», а Сюин и Ганья считались телохранительницами, а возможно - и любовницами – ходили такие слухи по лагерю, потому сопровождали охотника в большой постоялый двор, а у меня сжималось сердце - и не только от нехороших ощущений. Я отлично знал, с кем именно мы сейчас встретимся, прямо-таки чувствовал задницей надвигающегося полярного лиса!
- А где эти союзники? – Фаррел задал логичный вопрос, и пара наёмников согласно кивнули – им тоже было интересно.
- Придут, и очень скоро, - загадочно ответил охотник, толкнув дверь и первым входя в жарко натопленный постоялый двор.
Мудрые местные жители, отлично знающие нравы вооружённых мужчин Дамхейна, благоразумно попрятались по углам и не показывались нам на глаза без нужды, а потому в зале было пусто. Лишь хозяин да три фигуры в плащах, сидящие за большим столом, заставленным всевозможной снедью.
- А вот и они, - улыбнулся Иоганн, идя навстречу незнакомцам. – Приветствую, хорошо ли добрались?
- Я уже бывал в этих краях, а потому – да, - раздался из-под капюшона до боли знакомый голос.
И тут за моей спиной звякнула сталь! Это стремительно вооружались гейский паладин и его товарищи.
- Опустите оружие, - не оборачиваясь приказал Иоганн.
Я повернулся боком и сделал пару шагов назад, чтобы в случае чего приголубить кого-нибудь из рейнджеров магией, Чуча появился на плече, готовясь к помогать, даже Айш-нор распушил перья, явно желая проверить – справятся ли эти ребята с Белым Пламенем или нет.
И я отлично понимал их: воины Эйри, конечно же, видели ориентировки на Киана, возможно даже смогли получить одну из этих их цветных карточек, которые тут натурально рисуют какие-то потусторонние тварюшки, запертые в фотоаппарате. И смотреть на рейнджеров было страшно – в глазах их пылала ненависть.
Впрочем, несколько наёмников, явно связанных с Кианом, буквально повторили мои действия – рассредоточились, готовясь к драке.
Малоун изменился в лице, но не издал ни звука, вместе с Девином готовясь драться за артефактора. Сюин и Ганья дружно закрыли спину Иоганна.
Наши временные союзники не желали успокаиваться - они жаждали крови!
- Что? – в голосе Фаррела звенел металл. – Опустить оружие, видя самого Творца Разломов?
А вот теперь зашевелились и остальные командиры. Те, кто не понял, что происходит. И, если честно, их действия не сулили выкормышам гейских паладинов ничего хорошего.
Не шибко их жаловали в Дамхейне, я погляжу, ведь все командиры окружили пятерых воинов Эйри и напряжённо ждали приказа.
Оно и неудивительно: этим летом Киан зажёг, причём буквально. Он теперь местная рок-звезда, с которой всегда можно навести суету, неплохо поднявшись на этом. Уверен, что погибших наёмников никому не было жалко. Сами, дураки, виноваты, расторопнее надо было быть – вот как почти наверняка скажет каждый из рыцарей кондотты, набившихся в уютную сельскую гостиницу.
И Фаррел осознал это. Понял, что сейчас они все получат серьёзные проблемы. Вот только во взгляде его не появилось и намёка на страх!
- Иоганн, об этом мы не договаривались! – рыкнул он.
- Мы много о чём не договаривались, - охотник наконец-то соизволил обернуться и вперил ненавидящий взгляд в рейнджера. – И мне плевать на это! Я как никогда близок к цели - и в этот раз обязательно прикончу Лесного Царя!
Он растолкал девушек и сделал шаг по направлению к гейскому паладину.
- Я готовился десятилетиями! Собрал столько артефактов, сколько смог, накопил золота, которого хватило на покупки сотен лучших рубак континента!
- Я узнал о Тёмном лесе всё, что может узнать смертный, и раздобыл так много сведений о Лесном Царе, как только это возможно!!
- И я не остановлюсь! Никто и ничто не остановит меня!!!
Эти слова он проорал в лицо Фаррелу, который отступил назад, не в силах сдержать напор артефактора.
- Я живу лишь ради мести, и мне плевать, чью руку принять, если это позволит достичь желаемого. Не нравится? Ну так вали прочь отсюда, но не смей даже думать о том, чтобы причинить вред хотя бы одному человеку в моём отряде. Или я не пожалею парочку даров, припасённых для Лесного Царя! И поверь, о светлый, от твоей роты в этом случае не останется и памяти!! Я ясно говорю?!!!
Он едва не задыхался от ярости, левый глаз дёргался, а щёку свело спазмом. В этот миг Иоганн выглядел совершенно безумным и невероятно пугающим созданием, точно пришедшим из другого мира. А ещё, именно сейчас, взведённый и готовый рвать и метать, он стал напоминать человека, отказался от фраз, заставивших бы рыдать от умиления любого бюрократа. И даже бесстрашный капитан роты не смог справиться с этим безумным напором, с этой бьющей энергией жизни, опустил взгляд.
- И что ты решишь, светлый? Уйдёшь или же постараешься не обращать внимание на то, кто сражается под моим началом?
На лице гейского паладина отразилась целая палитра чувств – наконец-то его ментальная броня дала трещину, но длилось это несколько секунд, а потому ответ его был чётким, однозначным:
- Да. Я останусь. Мои люди тоже. Приказ – важней. Но я буду вынужден доложить об этом.
- Без разницы. Когда донесение придёт, мы уже будем на войне.
Он подошёл к Киану и протянул ему небольшое золотое кольцо, усыпанное аметистами. Революционер с благоговением принял дар, прикрыл глаза, проверяя что-то своё, кивнул.
- Остальное передам чуть позже, когда обсудим планы. Это – все твои офицеры?
Убийца чудовищ жестом приказал всем рассаживаться.
- Сперва – ужин, потом будем говорить о делах.
Все расселись, но Фаррел не удержался от вопроса:
- Говорить в лесах означает подвергать выполнение поставленных целей чрезмерному риску, да и не будет там времени – всю дорогу до линии соприкосновения я стану вводить вас в курс дела относительно вооружённых сил противника, - охотно сообщил Иоганн. – Говорить раньше было нельзя ввиду отсутствия важных союзников, - он кивнул в сторону Киана, нацепившего кольцо и любовавшегося игрой пламени на гранях драгоценных камней.
- А на переходе? – не унимался гейский паладин. – Завтра.
- Не будет перехода, товарищ паладин, - спокойно ответил Киан. – Через час я перемещу сюда моих людей, затем мы все будем отдыхать сутки в деревне, слушая мудрые наставления Убийцы Чудовищ, а следующим утром я доставлю всех к условленному месту рядом со столицей Метсы. Если, конечно, старый шаман не изменил решения.
- Нет, он согласен принять нас и гарантирует безопасность.
- Вот и славно, - чуть заметно улыбнулся Киан. – Так что сейчас – единственная возможность узнать великий план гениального артефактора. Ну, или ту его часть, что тот будет готов раскрыть.
Иоганн не стал лукавить, он кивнул, подтверждая правоту революционера:
- Именно так. Нам предстоит опасное мероприятие, а потому до всех офицеров будет доведена важная информация относительно плана. Не вся – о кое-чём я умолчу для сохранения конспирации, но большая её часть. Но сперва – утолите голод, я же со своей стороны обеспечу безопасность переговоров.
И он отправился развешивать по стенам артефакты, а когда закончил – положил на стол свою любимую пирамидку и принялся за еду.
