От себя добавлю, вижу КП - ставлю минус. Каждому материалу от КП тут - ставлю дизлайк! Нефига! У себя на сайте они комментарии и обсуждения закрыли, дескать там не место, нииизззяяя! Завели офф.акк тут, мол - а тут сритесь, можно!

Неее, в топку!

Этих северных «попугаев» зовут тупиками. Живут они у непокрытого льдом Тихого океана. Превосходные рыболовы - птенцам приносят сразу несколько рыбок. Удерживать их в клювах, похожих на топорики, помогает нечто вроде крючков.

На Земле только материковая Антарктида (исключая прибрежную зону) безжизненна, все остальные места могут быть кое-где безлюдными, но разные формы жизни в них все-таки существуют. К таким местам относится север планеты - Арктика.

В летнюю пору жизнь на севере замешана густо за счет мигрантов. Среди них главные - птицы. Долгие, почти бесконечные летние дни, сияние солнца, обилие пищи и безопасность гнездовий влекут сюда с юга караваны гусей, лебедей, куликов, уток. Но быстро кончается лето, и вот уже надо в обратный путь. Часть птиц улетает в места «курортные», теплые, другим довольно незамерзающих вод. Далее всех улетают из Арктики не очень приметные полярные крачки, одолевая до Антарктиды многие тысячи километров.

В лесотундру с Крайнего Севера откочевывают олени, лисы, волки, росомахи. Это коренные северяне, но в голой тундре и на ледяном побережье выжить они не могут - отодвигаются на границу лесов, где легче кормиться, где морозный холод не возрастает с ветром. А из лесов севера в среднюю полосу прилетают снегири, свиристели… Словом, к началу зимы Крайний Север пустеет. Но жизнь тут все же не замирает.

Самые неприметные из коренных северян - пестрые мыши лемминги. Они являются главными потребителями скудной тут растительной пищи и, в свою очередь, служат основной пищей множеству северян: волкам, лисам, песцам, медведям, хищным птицам. Даже вегетарианцы - олени и зайцы - едят леммингов. Есть лемминги. - все на севере благоденствуют. Резко уменьшилось их число - спасаются кто как может. В первую очередь резко падает плодовитость у всех мышеедов. И все начинают искать корма!

Прилежные северянки - полярные совы - с насиженных мест улетают на юг так далеко, что их можно вдруг встретить в средних широтах. В 1943 году, пробегая на лыжах по саду (Воронежская область), я вдруг увидел небывалое белое чудо. Сова подпустила меня метров на десять, изучая желтыми внимательными глазами. Много позже узнал, это была северная сова («Снежная бабушка» зовут ее в Арктике).

Миграция сов на юг означает, что число леммингов на их родине в тот год резко упало. Быстро размножающиеся грызуны через каждые четыре-пять лет достигают предельной численности и потом от бескормицы и болезней гибнут либо «движутся в никуда». Но численность их на следующий год начинает расти. Этому ритму следует маятник всей жизни севера.

Сами полярные мыши суровую зиму выдержать не могли бы, если б не запасались едою впрок. Под снежным одеялом тундры живут они припеваючи, достигая в пик численности трех сотен на гектаре земли.

А самый крупный из северян - белый медведь - ищет зимою прибежище не на юге, а на севере, во льдах океана. Самки, правда, ложатся в берлоги, но не впадают в полумертвую спячку, а просто спят или дремлют. Самцы же этих самых крупных хищников на земле зимой бродяжничают у побережья Ледовитого океана, находят тут чем-нибудь поживиться, пируют, например, у туши выброшенного водою кита. Но главная их добыча - во льдах.

Белый медведь - потомок медведя бурого, приспособившийся жить не на суше, а возле воды или на ней - среди льдов. Он великолепный ходок, но хорошо также плавает и ныряет. Все идет ему в пищу - ягоды, травы и лемминги. На берегу - трупы китов, рыба, водоросли, но главное, на чем держатся эти звери зимою, - тюлени. У медведей нет конкурентов на эту добычу, она словно бы для них только и предназначена.

Ловят тюленей медведи у трещин, во льдах, подкрадываясь к добыче вплотную для двух-трех прыжков. (Уверяют, что звери при этом для маскировки прикрывают лапой черный свой нос.) Тюлени у трещин собираются подышать. Но если их нет, эти звери делают во льду «продухи» - глотнуть воздуха. Медведь примечает такие места и может ждать появленья тюленя много часов, чтобы в нужный момент ударом лапы выбросить жертву на лед.

Медведи - одинокие странники во льдах, сородичей они не терпят. Но часто есть у медведя спутники - песцы и чайки, которым что-нибудь достается со стола хищника. Подобные союзы - явление не случайное, а обычное, сложившееся за многие тысячи лет существованья в суровых условиях.

В летнее время на путях медведей могут оказаться моржи. (Близ острова Врангеля с самолета ледовой разведки я видел одновременно моржей, лежавших на льдине, и плывшего почти что рядом медведя.) Встретив стадо моржей на суше, где лежат они сотнями, греясь, медведь нападать не спешит - хорошо знает мощь моржовых клыков. Гораздо разумней пройтись на виду полусонного стада и напугать. В панике моржи непременно кого-нибудь подомнут, изувечат. Добыча достается медведю легко.

Самая бедствующая братия на Крайнем Севере - песцы. Скудная жизнь приучила их быть нахальными и предприимчивыми. Благоденствуя летом (лемминги, птичьи яйца, птенцы), песцы в это время выглядят невзрачно - бурые, нахальные до предела собачки. (У меня почти из-под ног песец утянул фотографическую сумку и сжевал наплечный ремень.) Зимой песец бедствует, но выглядит сказочно нарядным. Белая с голубизной шкурка делает его желанной добычей охотников. Ради песцовых шкурок живут они на побережье в продуваемых ледяными ветрами избушках.

Еще один «привязанный» к северу житель - овцебык. Считают, когда-то он обитал по всему побережью Ледовитого океана, но был истреблен, и сейчас его с канадского побережья расселяют на Аляске и у нас на Таймыре и острове Врангеля. Трудно себе представить более кроткое и нетребовательное к условиям жизни существо. Живут овцебыки там, где, казалось бы, жить уже никак невозможно: мороз, ледяной ветер и не видно ничего, что можно «на зуб положить».

Но вот ветер сдул со склона холма снежок, обнаружилась щетинка редкой, сухой травы - овцебыкам этого и довольно. Пасутся они, объединяясь в группы по три, по пять, до сотни голов. Для человека овцебыки - добыча легкая, но против волков природа научила быков надежно обороняться: становятся в круг (малыши в середине его) и выставляют навстречу волкам причудливо-изогнутые и острые, как пики, рога. Полярные волки силу оружия этого знают. Из Канады переселенным овцебыкам удается при близости этих хищников выживать, множиться.

Среди переселенцев надо назвать и ондатр. Урожденные американцы, эти зверьки в нашей стране хорошо прижились почти всюду, в том числе и на севере. В вертолете над озером близ устья реки Колымы я показал пилотам на живописные бугорки снега. «Ондатры! - прокричал мне на ухо летчик. Живут - в ус не дуют. Как будто всегда тут жили».

Назовем еще одного северянина - гренландского кита. Несколько видов морских великанов издалека летом приплывают на север кормиться (Ледовитый океан очень богат всякой живностью.) Но к зиме киты, подобно птицам, спешат на юг в теплые воды. И только гренландский кит северу не изменяет, живет, правда, там, где льды не препятствуют ему всплыть - подышать.

Есть и еще один северный феномен - рыба даллия, живущая в условиях, казалось бы, несовместимых с жизнью. Пишут, даллия - родня лососевым рыбам, но обликом похожа больше на ставшего многим знакомым теперь ротана - такой же страшновато-темный цвет, такие же примерно размеры и та же выносливость - полсуток при холоде может обходиться без кислорода, выживает при вмерзании в лед. Об этом уникуме мне, помню, рассказывал знаток севера Савва Михайлович Успенский - «ищи ее на Чукотке». Но я увидел даллию на Аляске. Вкусом неважная - эскимосы кормят рыбой этой собак, а для ученых живучесть даллии - большая загадка.

Все животные в крайне стесненных условиях бытия к условиям этим каким-нибудь образом приспособились. На севере, чтобы выжить, надо в первую очередь «тепло одеваться». Белый медведь такую одежку имеет. Кроме того, от холода он защищен еще жиром. А подошвы лап у него, дабы не примерзали ко льду, покрыты волосом. Овцебыки морозостойкие благодаря исключительно теплому меху (жесткие волосы сверху, а глубже - плотная длинная шерсть). У северных оленей меховой покров иной.

В нем каждый волосок имеет внутри канал. Мех на теле оленя образует теплостойкую воздушную подушку. А ноги тундряных куропаток покрыты перьями - кажется, птицы ходят по снегу в валенках. И все живущие на севере с рождения теплостойки. У оленей теленок из чрева матери, случается, попадает сразу на снег - и ничего, выживает.

Цветом обитатели севера тоже приспособлены к окружающей обстановке. Медведь - белый (точнее, кремовый или чуть желтоватый), куропатки непременно к зиме линяют и становятся белоснежными. На нашем севере и на Аляске я видел тундряных куропаток зимою и летом. Летом их оперенье сливается с пестротой тундры. А зимой, вспоминаю, приземляясь на маленьком самолете в индейском селении, мы увидели кусты, покрытые хлопьями снега.

Когда самолет остановился, «хлопья» все разом взлетели и растворились в кисее тихого снегопада. Надо ли куропаткам менять камуфляж? Непременно! На севере и зимой остается жить самый крупный из соколов - кречет. И куропатки - основная (часто единственная) его добыча зимой. И волки на севере дымчато-белые, и песцы тоже, и зайцы даже летом белый цвет не меняют. Есть у местных зайцев одна особенность: становятся столбиком - оглядеться. Мало того, на двух ногах они приспособились даже бегать.

Такие они, северяне.

«Окно в природу», Василий Михайлович Песков, 2002г.

«— Извинился бы хотя бы на суде, хотя бы за удары… — упрашиваю я жену. А сам думаю — чего я лезу? Зачем?»

То есть он сам не понимает, зачем лезет, но при этом пытается выпросить извинения у женщины, муж которой убил человека. Ну ладно, поехали дальше.

Дальше просто шедевр журналистики:

Автор описывает «микродворик микродомика Реверуков» с флагом ВДВ, убогий барачный поселок БАМ, который «надо было снести еще в 1970-е». И противопоставляет этому «элитную улицу Специалистов, рядом с которой жил покойный профессор». Мол, вот, два мира столкнулись. Бедные, несчастные родители из барака и злой профессор из элитного района. Классный прием, чтобы вызвать сочувствие к убийцам, да?

А теперь главный перл. Ворсобин приводит слова жены обвиняемого Светланы, которая с пеной у рта заявляет:

«Зезин похитил наших детей. Он не имел права их тащить в машину! Саша испугался, занервничал, ну и шлепнул пару раз. И сказал — ты пожилой человек, больше бить не буду. Мы в расчете»

«Шлепнул пару раз» — это когда 67-летнему академику, члену-корреспонденту РАН, ломают челюсть, он получает инфаркт и умирает.

Но Светлана не унимается: «Поймите, он и семью свою защищает, как герой, и свое Отечество защищать будет!»

«Герой», блин. Человек, который избил пожилого профессора за то, что тот привез его детей с поля, где они уничтожали 12-летний труд селекционеров.

И самое удивительное - журналист этой тираде верит. Или делает вид. Он пишет:

«Пусть общественное мнение ощетинилось: "Зезин — невинная жертва, а Реверук с Вагнером — чуть ли не убийцы", но интересно — так ли уж врут дети?»

То есть автор ставит под сомнение очевидное: факт избиения на камеру, факт смерти, факт ущерба многолетней работе института.

И тут же начинает копать в сторону «а вдруг профессор сам виноват?». Он даже приводит версию, что ученые «с криками "Я сейчас воспитаю!" ловили перепуганных мальцов и силой зашвыривали в машину». При этом сразу же, в следующем абзаце, директор НИИ говорит, что это неправда, но журналист все равно эту грязь оставляет.

Дальше — кульминация лицемерия. Ворсобин заявляет, что профессора убил не удар, а... страх. Цитирую дословно:

«Но настоящая причина инфаркта — не эти два удара. По-моему, самое страшное случилось позже. Убил профессора страх»

То есть человеку сломали челюсть, он две недели мучается, переживает, что его обвиняют в похищении детей и чуть ли не в педофилии, у него случается инфаркт и это, по мнению КП, не удар, а «страх»? Вы серьезно?

И в конце — вишенка на торте. Автор пишет:

«А мы гуляли по БАМу со Светланой и ее детьми, которых, не могу с собой ничего поделать , бесконечно жалко».

Жалко детей убийцы. А профессора, который 12 лет работал на благо страны и которого избили до смерти, не жалко? Журналисту нет - профессор же просто «испугался» и умер.

Вот ещё перл: "И смотрит на нас из коляски, кажется, чуть вопросительно маленький Вова с шапочкой "Весь в отца". Возможно, главный пострадавший и главный наказанный."
Т.е. не пострадавший не профессор Зезин, который умер, и которого не вернуть, а ребенок Реверука. А как ему помочь - папку из камеры отпустить и не дай Бог судить? Видимо именно так по мнению журналиста комсомолки выглядить справедливость.

И напоследок автор сообщает, что у Реверука уже была судимость — «в пьяной драке с напарником нечаянно выстрелил ему в пах». То есть это не просто «испуганный отец», это человек с криминальным прошлым. Но КП это подает как «нечаянно», «напарники побухали и помирились», но при этом «брутал-Реверук принципиально решил деньги не отдавать».

Комсомольская правда в очередной раз показала свое истинное лицо. Вместо того чтобы написать материал о трагедии, о гибели ученого, о том, как хамство и безнаказанность убивают людей, они скатились в мерзкую игру: оправдание убийц, очернение жертвы, попытка вызвать сочувствие к преступникам. И делается это через гнусные приемы — противопоставление «бедного барака» и «элитного района», цитирование истеричных оправданий жены обвиняемого, сомнение в очевидных фактах.

Это не журналистика. Это позорище. И я надеюсь, что эту статью увидят как можно больше людей — чтобы знали, какая это газетенка.

P.S. Ссылка на оригинал: https://www.kp.ru/daily/277804/5286162/, сами все увидите.