В 1989 году поступил в Ташкентское высшее общевойсковое командное училище имени В.И. Ленина, которое окончил в 1993 году.

Направлен в Туркестанский военный округ. Проходил военную службу в должностях командира группы специального назначения, заместителя командира роты специального назначения бригады специального назначения. В 1994 году командовал группой специального назначения отдельной роты спецназа ГРУ в Уральском военном округе.

18 января 1995 года был назначен помощником начальника разведки 324-го мотострелкового полка 34-й мотострелковой дивизии. Полк был дислоцирован в Екатеринбурге и готовился к отправке в Чеченскую Республику, имея при этом значительный некомплект личного состава и отсутствие надлежащего времени на боевую подготовку. 22 января полк расположился недалеко от села Толстой-Юрт (Грозненский район), и уже на следующий день Сороговец приступил к выполнению специальных заданий в Чеченской Республике. В боевых действиях проявил высокое воинское мастерство, умение выполнять сложные боевые задачи без потерь среди подчиненных.

15 марта 1995 года разведывательная рота во главе со старшим лейтенантом Александром Сороговцом была направлена на выполнение очередного задания. Возле населенного пункта Новые Атаги произошло столкновение C чеченскими боевиками за мост через реку Аргун. Подступы к этому мосту были хорошо укреплены и подготовлены к обороне. По сути, дудаевцами был сооружен мощный укрепленный пункт, оборонявшийся численно превосходящим подразделением боевиков. Боевики отразили первую попытку выбить их с занимаемых позиций.

Тогда под командованием старшего лейтенанта Сороговца разведывательная рота полка внезапным броском, ведя массированный огонь на ходу, атаковала опорный пункт боевиков. Уже у самых траншей боевиков две боевые машины пехоты были подбиты попаданиями из гранатометов и загорелись. Личный состав десантировался, и, несмотря на сильный огонь боевиков, ворвался в первую траншею противника. Старший лейтенант Сороговец грамотно руководил боем, определяя наиболее важные огневые точки противника, которые необходимо уничтожить. B рукопашной схватке уничтожил пять боевиков и две огневые точки противника, был ранен, но поля боя не оставил. Когда в бою погиб один из командиров взводов, a остальные офицеры были ранены, один руководил действиями личного состава. Во время боя сам Александр Сороговец также был ранен, но продолжал руководить боем, пока не потерял сознание от большой потери крови. При эвакуации в госпиталь скончался.

В этом бою была захвачена передовая позиция обороны противника, подразделения мотострелкового батальона успели перегруппироваться и нанести решающий удар. Противник понес значительные потери, был вынужден отойти, оставив стратегически важный хорошо укрепленный опорный пункт и мост через реку Аргун. Российским войскам был открыт путь на город Шали.

Похоронен на Боткинском кладбище города Ташкент, Республика Узбекистан.

Указом Президента Российской Федерации («закрытым») от 29 января 1997 года за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, старшему лейтенанту Сороговцу Александру Владимировичу присвоено высокое звание Героя Российской Федерации (посмертно).

Награжден медалью «За отвагу» (20.04.1995).

В память о Герое в войсковой части в Екатеринбурге, в которой он служил, установлен обелиск.

Источники :

https://moldovanov.ucoz.net/index/324_msp_spisok_pogibshikh/...

https://warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=8176&ysclid=m...

https://afgan.ru/kavkazmemorial/sorogovets-al-vlad-1stchechn...

https://шурави.екатеринбург.рф/novostinovyi-razdel/148360?ys...

http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=67448.0

https://osnovaschool.ru/relationship/324-motostrelkovyi-polk...

Толку от того, правда, было немного. Жили Зиновьевы хреново даже по тогдашним деревенским меркам. К тому же годы шли известно какие, так что смышлёному пареньку светила обычная участь головастого человека в ситуации блокированных социальных лифтов: либо соседский донос, либо раннее пьянство и смерть под забором. Отец, однако, вовремя почуял, чем пахнет, и приложил усилия к тому, чтобы перебраться в Москву, выгрыз себе местечко. Это было дальновидно. Примерно так же поступил мой собственный дед, воспитанник колонии Шацкого, впоследствии инженер-конструктор. Собственно, весь немногочисленный класс нынешних русских интеллектуалов примерно так и образовался: кого ни возьми, дед откуда-нибудь вовремя смылся.

Саша перебрался к отцу поперёк мамы и других детей, сразу вслед за братом Михаилом. Ему надо было поступать в московскую школу.

Москва ему не понравилась: серый, грязный, мокрый, обманный город. Потом, в 1971 году, он напишет о Москве одно из своих самых злобных и блестящих эссе — о советской Москве как о социальном явлении.

Жили опять плохо: уплотнёнка-коммуналка, сырая клетушка два с половиной на четыре. Ели дрянь, нищенствовали. Отец Саши был абсолютно непрактичным человеком — не умел рассчитать средств, не умел готовить (однажды разжился курицей и сварил её с потрохами и перьями, на потеху соседям). Саша взял на себя хозяйственную часть. Математические способности пригодились: это помогало экономить деньги. «Гораздо потом», через полвека с гаком, в одном из поздних выступлений он скажет, что, по его наблюдениям, советские кухарки и поломойки и в самом деле более способны к управлению государством, нежели советская номенклатура — поскольку вынуждены напрягать извилины, чтобы уложиться в скудный бюджет.

Так или иначе, Саша устроился в хорошую московскую школу (лучшую в районе), которую и закончил с отличием, нахватав по дороге призов с математических олимпиад. Белобрысый деревенский паренёк с девичьим лицом и неприятным взглядом хорошо решал задачки. Жаль, бумажки с олимпиадными решениями не сохранились. Будущий биограф дорого бы дал за пару таких листочков: это позволило бы определить тип математического мышления Зиновьева, что имеет к его творчеству самое прямое отношение. Могу только предположить, что он неплохо чувствовал способ построения задач, а из технических навыков — умел видеть экстремальные точки сложных функций, почти интуитивно: «та-ак, функция гладкая, а вот что там в нуле, надо глянуть». Подобный способ восприятия математических объектов очень не любят профессиональные репетиторы, натаскивающие учеников на «думанье руками». Но Зиновьев, я думаю, был именно этой породы — что объясняет, в частности, нелюбовь к нему учителей математики. То же самое хорошо объясняет и ранние литературные амбиции, и специфическое умение рисовать (Зиновьев был прирождённым карикатуристом, что только добавляло ему неприятностей), а также и то, что за чистую математику он всё-таки не взялся, предпочтя ей не очень чистую логику.

Ещё Саша хорошо дрался — в самом прямом смысле, кулаками. Нет, никакими «приёмами» он не владел. Зато он быстро схватил главное уличное умение, блатной кураж: как раскручивать адреналин, не теряя сообразиловки. Более того, именно потому, что он не был гопником, он мог позволить докручивать себя до того состояния, когда тебе становится всё равно, что с тобой будет — лишь бы убить или искалечить того, кто перед тобой. В таком состоянии даже хиляк может уделать качка — хотя бы потому, что отключаются все и всяческие ограничения на причинение вреда, которые на инстинктивном уровне есть даже у последнего подонка. Например, трудно выдавить живому человеку пальцем глаз — даже у записной мрази на этом месте стоит барьер. Но когда местная гопота попыталась Сашу стопануть, он сказал, что вынет глаз первому, кто сунется. Гопа услышала верхним чутьём, чем пахнет от безобидного с виду парнишки, и быренько сдулась. Потом долго ходили слухи, что «Санёк при делах»: в нём почуяли начинающего бандюка. Ошибка, в общем, простительная.

Забегая вперёд: примерно тогда же Зиновьев начал осознанно строить свои отношения с коллективностью — не с тем или иным «коллективом», а с коллективностью вообще. В принципе, его позицию можно было бы назвать крайним индивидуализмом. Сам Зиновьев, однако, это категорически отрицал: он называл себя «идеальным коллективистом», а позицию определял примерно так: «я признаю достоинства и правду коллектива, но не дам ему меня съесть, лишить индивидуальности, — для его же, в конечном итоге, блага». Позиция, надо сказать, вполне диалектическая. В этом смысле его позднейшие занятия диалектической логикой были абсолютно закономерны и внутренне оправданы: он так жил.

Автор - Константин Крылов.

продолжение см. https://zinoviev.info/wps/archives/231

P. S. Хотел его работы на халяву прочитать - не вышло, наткнулся на это.

Свами Вивекананда признавал огромную созидательную силу объединения людей, однако относился к институту «организаций» без иллюзий. Он жестко критиковал пороки, которые неизбежно возникают внутри любых коллективных структур, считая их главными недостатками подавление индивидуальной свободы, жажду власти, неумение делегировать полномочия и зависть.

Ограничение свободы и сектантство

«Всякие правительства, сообщества и организации — это неизбежное зло, ведь в их основе всегда лежит попытка загнать личность в общие рамки. Как только вы становитесь частью системы, вы начинаете враждебно относиться ко всем, кто остался снаружи. Объединяясь в структуру, вы сами строите вокруг себя стены и душите собственную свободу. А высшая ценность — это безграничная свобода духа». Лекция «Дух и природа» (Spirit and Nature).

Борьба за власть и внутренние конфликты

«В Индии трое людей не могут действовать сообща даже пять минут. Каждый рвётся к власти, и в конечном счёте вся организация терпит крах. Господи! Господи! Когда же мы научимся не завидовать!» Письма (Серия IV), Письмо Харидасу Вихаридасу Десаи (Диванджи Сахебу).

Неумение делиться властью

«Мы, индийцы, страдаем от одного огромного недостатка, а именно: мы не можем создать долговечную организацию. Причина этого заключается в том, что мы никогда не желаем делиться властью с другими и никогда не задумываемся о том, что будет после нашего ухода». Письма (Серия IV), Письмо Свами Брахмананде от 1 августа 1898 г., Шринагар.

Авторитаризм и управление

«Следите за этим: не пытайтесь «помыкать» (boss) другими, как говорят янки... Это именно то, что губит любые организации. Трудитесь, трудитесь, ибо трудиться только ради блага других — это и есть жизнь. Я хочу, чтобы не было ни лицемерия, ни иезуитства, ни мошенничества». Послание «К моим смелым юношам» (To my brave boys).

Организация как «необходимое зло»

«Несомненно, организация имеет свои недостатки, но без неё ничего невозможно сделать. <...> Нужно трудиться, повинуясь велению внутреннего голоса, и тогда, если вы правы и делаете добро, общество обязательно встанет на вашу сторону, пусть даже спустя столетия после вашей смерти». Письмо Саре Булл, 21 марта 1895 г.

В современной экономической парадигме мы привыкли слышать термин «человеческий капитал». Он звучит солидно, научно и даже прогрессивно. Но за этим эвфемизмом скрывается опасная подмена понятий: человек низводится до уровня функции, до «трудового ресурса», который нужно эффективно эксплуатировать, а затем утилизировать.

Самое страшное заключается в том, что капитализм успешно переформатировал наше мировоззрение. Мы начали оценивать себя через призму полезности для рынка. «Сколько я стою?», «Насколько я конкурентоспособен?», «Каков мой КПД?» — эти вопросы стали фундаментом самоосознания. Мы забыли, что человек — это не только тот, кто производит, но и тот, кто потребляет. И именно эта потребительская роль делает нас объектом манипуляций, где наши желания, страхи и потребности превращаются в цифры в отчетах корпораций.

Когда общество начинает воспринимать индивида исключительно как «ресурс», оно неизбежно деградирует. Ресурс не имеет прав, у него есть только срок годности и норма выработки. Если ресурс изнашивается или становится нерентабельным, его списывают. В такой системе нет места человеческому достоинству, творческому поиску или праву на ошибку. Мы превращаемся в винтики, которые боятся остановиться, чтобы не быть замененными на более «дешевую» модель.

Но давайте вспомним: человек — это звучит гордо. Это не просто фраза из советской классики, это фундаментальный манифест свободы. Человек — это хозяин своей судьбы, а не инструмент в руках рыночных механизмов. Не "рыночек" должен решать, а Человек. В правильном, здоровом обществе экономика должна обслуживать интересы людей, а не люди — интересы экономики.

Мы должны вернуть себе право быть субъектами, а не объектами. Быть хозяином — значит осознавать свою ценность вне зависимости от занимаемой должности или уровня дохода. Это значит ставить человеческие смыслы выше показателей роста ВВП.

Не забывайте об этом как можно дольше. Как только мы принимаем правила игры, где мы — лишь «ресурс», мы добровольно подписываем отказ от собственной субъектности. Сопротивление начинается с осознания: вы — не функция. Вы — цель. И пока мы помним об этом, у нас есть шанс построить общество, где человек будет звучать гордо не в учебниках истории, а в реальности каждого дня.