В современной экономической парадигме мы привыкли слышать термин «человеческий капитал». Он звучит солидно, научно и даже прогрессивно. Но за этим эвфемизмом скрывается опасная подмена понятий: человек низводится до уровня функции, до «трудового ресурса», который нужно эффективно эксплуатировать, а затем утилизировать.

Самое страшное заключается в том, что капитализм успешно переформатировал наше мировоззрение. Мы начали оценивать себя через призму полезности для рынка. «Сколько я стою?», «Насколько я конкурентоспособен?», «Каков мой КПД?» — эти вопросы стали фундаментом самоосознания. Мы забыли, что человек — это не только тот, кто производит, но и тот, кто потребляет. И именно эта потребительская роль делает нас объектом манипуляций, где наши желания, страхи и потребности превращаются в цифры в отчетах корпораций.

Когда общество начинает воспринимать индивида исключительно как «ресурс», оно неизбежно деградирует. Ресурс не имеет прав, у него есть только срок годности и норма выработки. Если ресурс изнашивается или становится нерентабельным, его списывают. В такой системе нет места человеческому достоинству, творческому поиску или праву на ошибку. Мы превращаемся в винтики, которые боятся остановиться, чтобы не быть замененными на более «дешевую» модель.

Но давайте вспомним: человек — это звучит гордо. Это не просто фраза из советской классики, это фундаментальный манифест свободы. Человек — это хозяин своей судьбы, а не инструмент в руках рыночных механизмов. Не "рыночек" должен решать, а Человек. В правильном, здоровом обществе экономика должна обслуживать интересы людей, а не люди — интересы экономики.

Мы должны вернуть себе право быть субъектами, а не объектами. Быть хозяином — значит осознавать свою ценность вне зависимости от занимаемой должности или уровня дохода. Это значит ставить человеческие смыслы выше показателей роста ВВП.

Не забывайте об этом как можно дольше. Как только мы принимаем правила игры, где мы — лишь «ресурс», мы добровольно подписываем отказ от собственной субъектности. Сопротивление начинается с осознания: вы — не функция. Вы — цель. И пока мы помним об этом, у нас есть шанс построить общество, где человек будет звучать гордо не в учебниках истории, а в реальности каждого дня.

Вот в Норвегии вся нефть принадлежит государству и эти сверхдоходы идут напрямую на благо общества. Не в карман условным Рокфеллерам, а в суверенный фонд, который обеспечивает пенсии, медицину и образование. И это не утопия, это существует прямо сейчас. Просто кому-то очень выгодно делать вид, что такой альтернативы нет.

Проблема не в деньгах и не в ресурсах. Просто системам удобно, когда человек боится потерять работу, заболеть, остаться без жилья. Это касается неолиберальных систем. Так им проще управлять. А соцдем ломает эту схему. Он делает человека свободным — не формально, а фактически.

В СССР было много хорошего. Было прекрасное бесплатное образование, кружки, спортивные клубы, бесплатное жилье. Но совершенно не было выбора. Жри, что дают. После ВУЗа ты отправлялся работать по распределению, иногда в село, иногда в южную республику. Выбрать ты не мог. Опять же, ты получил квартиру по распределению от предприятия. Допустим, пришел новый начальник - мудак и самодур. Уволиться ты не мог, так как квартира числится за предприятием, и при увольнении ты ее терял. Захотел переехать в Москву или Ленинград из своего Задрищенска? Хер тебе. На работу не возьмут, так как нет прописки, прописку не дадут, так как нет работы. Фиктивный брак, по сути, единственный вариант.

Эта система антигуманна. В ней ты безликий кирпич. В какую стену тебя засунут, решал далеко не всегда ты. Отдельный кирпич ничто, светлое здание развитого социализма - все. Кирпич в красной стене очень похож на прутик в коричневой фасции.

Теперь посмотрим на советский "прогресс". Да, были индустриализация и победа в войне. Но какой ценой?

• Тотальный контроль: Это главное, что отличало СССР. Государство лезло во всё: во что верить, что читать, что говорить. Инакомыслие каралось, вплоть до тюремных сроков.

• Дефицит и очереди: Сколько бы ни говорили о "бесплатной" медицине и образовании, жить в стране тотального дефицита — то еще удовольствие. Очереди за колбасой, "достать" по блату импортные джинсы или книгу. Автомобиль — мечта, на которую записывались за годы до его получения.

• Железный занавес: Обычный советский человек был заперт в своей стране. Поездка за границу была недоступной привилегией для избранных членов партии. О каком сравнении с Западом могла идти речь, если информацию оттуда просто отсекали?

СССР оставил после себя память о великой державе и ядерном щите. Но внутри этой державы жили люди, лишенные главного — свободы. Российская империя при всех своих недостатках давала своим гражданам больше возможностей для развития и самореализации. Это была страна возможностей, а не тотальной уравниловки. Выбор, как говорится, очевиден.

Но именно в собственном развитии он и создаёт своё главное противоречие.
Производство давно стало общественным: один современный товар является результатом труда тысяч и десятков тысяч людей, разбросанных по всему миру. Но произведённое остаётся частной собственностью, а производство ведётся прежде всего не ради удовлетворения общественных потребностей, а ради прибыли.

Каждый капиталист вынужден расширять производство, снижать себестоимость, внедрять технологии, сокращать расходы на труд и продавать всё больше.
И одновременно каждый капиталист заинтересован платить своим работникам как можно меньше.
Получается противоречие: товаров производится всё больше, производительность растёт, а возможность прибыльно реализовать всё произведённое постоянно упирается в границы рынка.

Отсюда и возникают кризисы перепроизводства.
Причём «перепроизводство» не означает, что людям уже всего хватает. Может быть полно пустующих квартир и одновременно полно людей без жилья, как на пример сейчас квартиры стоят просто неподъемных денег. Полны склады еды, на дворе 21 век и существуют голодные. Предприятия способны производить нужные вещи, накормить и обогреть каждого, но закрываются, потому что производство перестало приносить достаточную прибыль.

Вот это и есть настоящий абсурд системы.
Кредитами, государственными расходами, долгами, денежной эмиссией и финансовыми пузырями кризис можно оттянуть, перераспределить его последствия, переложить убытки из одного кармана в другой. Но противоречие никуда не исчезает.

А на международном уровне та же конкуренция превращается уже в борьбу государств и крупнейших капиталов за рынки, ресурсы, логистические пути и сферы влияния.
И здесь возникает война.

Не в том примитивном смысле, что "каждый экономический кризис обязательно заканчивается войной". Нет. Кризисы могут разрешаться банкротствами, безработицей, падением зарплат, уничтожением части капитала. Что так же бьет сильнее всего в первую очередь по рабочим.

Но когда вопрос передела рынков и влияния между крупными державами невозможно решить мирным соглашением, буржуазные государства начинают решать его другими средствами. Как правило силовыми.
А умирают при этом не владельцы корпораций и не их дети.

Умирают рабочие.
Рабочий одной страны убивает рабочего другой страны за интересы людей, которым не принадлежит ни его завод, ни банк, ни нефтяное месторождение, ни порт, за который идёт борьба.

Поэтому пластиковый стаканчик, который переживёт владельца, неприятная конечно вещь. Но это не самое страшное противоречие капитализма.

Самое страшное, общество уже обладает производительными силами, способными обеспечить людям колоссальный уровень материального благополучия уже прям сейчас, но эти силы подчинены частному накоплению капитала.

То есть проблема капитализма не в том, что он плохо умеет производить.
Наоборот.
Он научился производить настолько хорошо, что собственные отношения собственности становятся препятствием для рационального использования того, что человечество уже способно создать.

И потому вопрос не в том, чтобы капиталисты стали добренькими, экологичнее и начали делать холодильники на пятьдесят лет.

Вопрос в том, кому принадлежат производительные силы и ради чего вообще существует производство стоящее на плечах простых работяг: ради общественной потребности или ради превращения вложенного капитала в ещё больший капитал?