Постулат шестой. Революция имеет целью создать взамен порочной плановой системы эффективную экономику
"На Руси никогда не было нормальной, вольной частной собственности… Частная собственность — материя и дух цивилизации." А.Н.Яковлев
...Мы помним, что весь пафос в сфере экономики начиная с 1988 года был сосредоточен на сломе "ненормальной" административно-командной системы. "На то и революция, чтобы ломать отжившее, застойное, все то, что мешает быстрому движению вперед. Без ломки не расчистишь площадку для нового строительства. Вот и перестройка означает решительную, крутую ломку…", — говорил М.С.Горбачев.

Каков же был тот чудодейственный аргумент, который убедил интеллигентов поддержать слом экономической системы, на которой было основано все жизнеобеспечение страны? Ведь не шуточное же дело было предложено. Аргументом была экономическая неэффективность плановой системы. Это было как заклинание. Люди, привыкшие рационально мыслить в своей сфере, поразительным образом приняли на веру, как некое божественное откровение, разрушительную идею, воплощение которой потрясало весь образ жизни огромной страны. Никто даже не спросил, по какому критерию оценивается эффективность.
Почти никто не усомнился, не потребовал мало мальски серьезной проверки. А ведь основания для сомнений были налицо. Более того, невозможно предположить, что "архитекторы" выдвигали этот тезис искренне — они реальность знали достаточно хорошо. Вот их самые грубые методологические подтасовки:

1. В качестве стандарта сравнения экономики СССР были взяты развитые капиталистические страны — очень небольшая группа, в которой проживает лишь 13 проц. человечества. Этот выбор абсолютно ничем не обоснован (ни исторически, ни логически). Самые элементарные критерии подобия, необходимые для такого сравнения, не соблюдаются.

2. За 400 лет Запад сформировал главную производительную силу своей экономики — "человека фабричного" с особой мотивацией, трудовыми навыками и даже с особой физиологией (в частности, суточными биоритмами). Такой рабочей силой СССР, прошедший основной этап первичной индустриализации одно-два поколения назад, еще не обладает. По этому важнейшему ресурсу сравнение просто некорректно (а эффективность — это результат, соотнесенный с ресурсами).

3. В ХХ веке состояние экономики в большой степени определяется использованием новых технологий. СССР был лишен доступа к продукту мощного совокупного научно-технического потенциала капиталистического мира, а собственная наука могла обеспечить хорошими технологиями лишь немногие ключевые отрасли.

4. Страны первого мира, взятые за образец, получили для своего развития огромный стартовый капитал за счет ограбления колоний. На эти деньги было создано "работающее" до сих пор национальное богатство (дороги, мосты, здания, финансовый капитал и т.д.).* СССР не имел таких источников, Россия не эксплуатировала, а, наоборот, инвестировала национальные окраины. Отставание в накопленном национальном богатстве колоссально, и форсированное преодоление этого разрыва отвлекало от "наполнения прилавков" очень большие ресурсы.**

5. За последние 50 лет экономическое и технологическое развитие протекает исключительно нелинейно. Сравнивать системы, находящиеся на разных стадиях своего жизненного цикла, неправомерно. В частности, СССР в 70-80-е годы вошел примерно в ту фазу индустриального развития, которую Запад прошел в 30-е годы с тяжелейшим структурным кризисом. Напротив, в 50-60-е годы никому и в голову не приходило говорить о неэффективности плановой экономики.***

6. Капиталистическая экономика существует в форме единой, неразрывно связанной системы "первый мир — третий мир". Т.н. развитые страны представляют собой лишь витрину, небольшую видимую часть айсберга этой системы. Эта часть потребляет около 80 процентов ресурсов и производит около 80 проц. вредных отходов. Массивная часть ("третий мир") поставляет минеральные, энергетические и человеческие ресурсы и принимает отходы. Создав экономические и политические рычаги (внешний долг, подготовка элиты, коррупция администрации, военная сила), первый мир за последние десятилетия создал эффективную систему сброса в третий мир не только отходов и вредных производств, но и собственной нестабильности и кризисов.****

Стыдно напоминать прописные истины, которые можно найти в любом международном справочнике, но приходится — их чудесным образом забыли. США, обладая богатейшими минеральными ресурсами, импортируют 91 проц. хромовой руды, 96 кобальта, 98 марганца, 72 никеля и 87 олова. Потому что это во много раз дешевле.

Если хоть на минуту представить себе, что Запад внезапно оказался отрезанным от потока ресурсов из третьего мира, его экономика испытала бы коллапс, после которого, скорее всего, там ввели бы жесткую систему планирования. Малейшие попытки хоть небольшой части третьего мира контролировать поток ресурсов вызывают панику на биржах и мобилизацию всех средств давления. Война в Ираке, лишенная всякого идеологического прикрытия, это показала с полной очевидностью. За один день операции "Буря в пустыне" Запад тратил до полутора миллиардов долларов. Почему такая щедрость? Потому, что 1 доллар, вложенный в Ближний Восток, давал 7 долл. прибыли.

CCCР доступа к дешевым ресурсам третьего мира (в том числе экологическим) был лишен.

Тезис о неэффективности советской экономики с использованием критерия "полные прилавки" (вернее, уровень потребления) очевидно несостоятелен, если его прилагать ко всей системе "первый мир — третий мир", а не к ее витрине. В среднем уровень потребления всех людей, непосредственно включенных в технологическую цепочку производства капстран (боливийских индейцев, добывающих олово, или собирающих компьютеры филиппинских девочек), был гораздо ниже, чем в СССР.

7. Вплоть до перестройки Россия (СССР) жила, по выражению Менделеева, "бытом военного времени" — лучшие ресурсы направляла на военные нужды. Как бы мы ни оценивали сегодня эту политику, она не была абсурдной и имела под собой исторические основания. Ее надо принять как факт. Вспомним, как У.Фостеp, министp пpи Тpумене и пpи Кеннеди, обосновывал удвоение военных pасходов США: это, мол, заставит СССР сделать то же самое и "лишит pусский наpод тpети и так очень скудных товаров наpодного потpебления, котоpыми он pасполагает".

Та часть хозяйства, которая работала на оборону, не подчинялась критериям экономической эффективности (а по иным критериям она была весьма эффективной). По оценкам экспертов, нормальной экономикой, не подчиненной целям обороны, было лишь около 20 проц. народного хозяйства СССР. Запад же, при его уровне индустриализации, подчинял внеэкономическим критериям не более 20 проц. хозяйства. Если демократы говорят, что прямо "на прилавки" работала лишь 1/5 нашей экономики — против 4/5 всей экономики капиталистического мира, то сравнивать надо именно эти две системы. И сказать, что плановая система справлялась хуже — значит просто отказаться от всех норм рационального мышления и от всяких следов интеллектуальной совести. Да и обеспечить военный паритет на современном уровне убогая и неэффективная экономика не смогла бы. Пусть подумает наш интеллигент, что означает создать и наладить крупномасштабное серийное производство такого, например, товара, как МИГ-29.

Не могу не сделать здесь лирического отступления. Сегодня интеллигенция России "как бы забыла" о холодной войне и считает гонку вооружений в СССР признаком идиотизма советской системы. Думаю, здесь отключение исторической памяти подкрепляется нечистой совестью человека, смутно сознающего, что его мозги промыты "Голосом Америки". Но заметьте: ни один военный из демократов не взял на себя смелость заявить, что вооружаться не было нужды.

Сегодня мы получаем кое-какой доступ к документам холодной войны. Сразу после так любимой демократами речи Черчилля в Фултоне было собрано совещание пpомышленных магнатов США фоpмулиpуется. Вот выдержки из резолюции: "Россия — азиатская деспотия, пpимитивная, меpзкая и хищная, воздвигнутая на пиpамиде из человеческих костей, умелая лишь в своей наглости, пpедательстве и теppоpизме" — это о союзнике, который вчера спасал тебя в Арденнах. И вывод: чтобы блокировать Россию, США должны получить пpаво контpоля за пpомышленностью всех стpан и pазместить свои лучшие атомные бомбы "во всех pегионах миpа, где есть хоть какие-то основания подозpевать уклонение от такого контpоля или заговоp пpотив этого поpядка, а на деле немедленно и без всяких колебаний сбpасывать эти бомбы везде, где это целесообpазно". Это надо читать, вдумываясь в каждое слово.


* Кажется невероятным, но до сих пор заметная часть европейского среднего класса (например, в Испании) получает ренту с капитала, полученного в колониях.

** Различие в накопленном за века национальном богатстве не отражается в статистике, и наши люди просто не имеют о нем представления. Только долго пожив за границей, оцениваешь величину разрыва в материальных накоплениях на всех уровнях техносферы. Действующий фонд жилищ и общественных зданий Западной Европы создан за 5 веков. А когда немецкая компания для дружеской пирушки зажаривает свинью, для ее разделки используется два десятка разных ножей, пилок и щипцов. Чтобы прийти к этому от нашего "топора да долота", нам надо еще долго-долго вкладывать средства вопреки убогому критерию "эффективности". Иначе — регресс (который мы сегодня и наблюдаем). Но эффективность применения того, что мы имели, была огромной. Кропотливые расчеты, проведенные в 1986-1988 гг., показали, что в то время советский ученый в среднем имел приборов и оборудования в 200 раз меньше, чем его коллега в США (даже без учета вычислительной техники).

*** В те годы виднейшие американские экономисты писали, что рыночная экономика, конечно, менее эффективна, чем плановая, но это — та плата, которую Запад должен платить за свободу.

**** "Третий мир" выдает на гора все больше сырья, сельхозпродуктов, а теперь и удобрений, химикатов, машин — а нищает. Соотношение доходов 20 проц. самой богатой части населения Земли к 20 проц. самой бедной было 30:1 в 1960 г., 45:1 в 1980 и 59:1 в 1989. Латинская Америка при весьма высоком уровне развития и образования погружена за 80-е годы в тяжелейший кризис при постоянном росте производства и извлечения природных ресурсов. Некоторым странам позволяют выйти из кризиса исходя из сугубо политических соображений (Чили — ради борьбы с социалистическими идеями, Мексике — как соседу США, "буферной социальной зоне").

...То, что интеллигенция поверила в миф о советских товарах, говорит о ее полной беззащитности против манипуляции сознанием. Но как же "компетентные" экономисты, хотя бы не из команды Гайдара? Вот это — загадка. Из всех моих разговоров с этими людьми я вынес тяжелое ощущение интеллектуальной патологии. Полный отказ от логики (это — как минимум). Любая попытка установить "систему координат" отвергалась, любой вопрос сразу "замазывался". Говоришь об алюминии, а тебе в ответ про сталинские репрессии и тайные страдания Шостаковича. И бесполезно было признать все это и попытаться ограничить тему: пусть мы были "империя зла", но товары-то конкурентоспособны? Куда там.

Представление о собственности. А.Н.Яковлев поднимает его на небывалую в мире, религиозную высоту: "Нужно было бы давно узаконить неприкосновенность и священность частной собственности".

Поговорим о священности — остальное прикладывается само собой. Известно, что частная собственность — это не зубная щетка, не дача и не "мерседес". Это — средства производства. Тот, кто их не имеет, вынужден идти к тебе в работники и своим трудом производить для тебя доход. "Из людей добывают деньги, как из скота сало", — гласит пословица американских переселенцев, носителей самого чистого духа капитализма. Единственный смысл частной собственности — извлечение дохода из людей.

Где же и когда средство извлечения дохода приобретало статус святыни? Этот вопрос поднимался во всех мировых религиях, и все они наложили запрет на поклонение этому идолу (золотому тельцу, Мамоне). Даже иудаизм на стадии утверждения Закона Моисея. В период возникновения рыночной экономики лишь среди кальвинистов были радикальные секты, которые ставили вопрос о том, что частная собственность священна. Но их преследовали даже в Англии. Когда же этот вопрос снова встал в США, куда отплыли эти святоши, то даже отцы-основатели США, многие сами из квакеров, не пошли на такое создание идола, а утвердили: частная собственность — предмет общественного договора. Она не священна, а рациональна. О ней надо договариваться и ограничивать человеческим законом.

И вот, в России, среди культур, выросших из православия, ислама, иудаизма и марксизма, вдруг, как из пещеры, появляется академик по отделению экономики и заклинает: священна! священна! А за ним целая рать шестерок из прессы и ТВ. Что же это творится, господа? Нельзя же так нахально переть против законов Моисея и диалектического материализма.

...Атомизация человека в буржуазном обществе была дополнена идеологией социал-дарвинизма ("выживание наиболее способных"). Особый его всплеск был вызван кpизисом конца 20-х годов. В Англии уважаемый ученый сэp Джулиан Хаксли пpизывал к меpам, не допускающим, чтобы "землю унаследовали глупцы, лентяи, неостоpожные и никчемные люди". Чтобы сокpатить pождаемость в сpеде pабочих, Хаксли пpедложил обусловить выдачу пособий по безpаботице обязательством не иметь больше детей. "Наpушение этого пpиказа, — писал ученый, — могло бы быть наказано коpотким пеpиодом изоляции в тpудовом лагеpе. После тpех или шести месяцев pазлуки с женой наpушитель, быть может, в будущем будет более осмотpительным". Немало было и "научно обоснованных" возражений против программ социальной помощи, нарушающей закон борьбы за существование. Как выразился Ницше, "сострадание в человеке познания почти так же смешно, как нежные руки у циклопа".

Но культура России совершенно иная. В России дарвинизм был воспринят быстро, но неприемлема была его мальтузианская компонента. Произошла адаптация дарвинизма к русской культурной среде ("Дарвин без Мальтуса"). Главный тезис этой "немальтузианской" ветви дарвинизма, связанной прежде всего с именем П.А.Кропоткина, сводится к тому, что возможность выживания живых существ возрастает в той степени, в которой они адаптируются в гармоничной форме друг к другу и к окружающей среде. Эту концепцию П.А.Кропоткин изложил в книге "Взаимная помощь: фактор эволюции". Он резюмирует: "Взаимопомощь, справедливость, мораль — таковы последовательные этапы, которые мы наблюдаем при изучении мира животных и человека. Они составляют органическую необходимость, которая содержит в самой себе свое оправдание и подтверждается всем тем, что мы видим в животном мире… Чувства взаимопомощи, справедливости и нравственности глубоко укоренены в человеке всей силой инстинктов. Первейший из этих инстинктов — инстинкт Взаимопомощи — является наиболее сильным".

Cегодня и духовные лидеры западной цивилизации отдают себе отчет в том, что постулат о природном индивидуализме человека — миф. Ведь говорил в 1984 г. Фридрих фон Хайек, духовный отец наших либералов, что для нормальной работы рыночной экономики "люди должны изжить некоторые естественные инстинкты, прежде всего, инстинкт сострадания и солидарности". Он считал эти инстинкты естественными. Иными словами, в идеале человек рыночный есть новый биологический вид, отличающийся от "нерыночного" не культурой, а отсутствием некоторых биологически присущих тормозов (инстинктов). В осознании этого "конечного" утверждения истоки глубокого духовного кризиса Запада.

И вот, в конце ХХ века русская интеллигенция отказывается от Кропоткина, от Толстого и Достоевского — ради Фридмана и фон Хайека!

...Приватизация. Приватизация — лишь элемент процесса изменения отношений собственности, а именно, наделение правом частной собственности на приватизируемое предприятие. Но государственные предприятия находятся в общественной собственности — они национализированы. Государство выступает лишь как распорядитель, управляющий этой собственностью. Чтобы иметь возможность ее приватизировать, необходимо сначала осуществить денационализацию. Это — первый важнейший этап, и он означает изъятие собственности у ее владельца (нации). А это, совершенно очевидно, никак не сводится к экономическим отношениям (так же, как грабеж в переулке не означает для жертвы просто утраты некоторой части собственности). Однако и в законах о приватизации, и в прессе проблема изъятия собственности замалчивались. Слово "денационализация" не встречается ни разу, оно стало табу и заменено неологизмом "разгосударствление". Очевидно, что именно изъятие собственности, экспроприация чревата острыми коллизиями — даже если экономическая компенсация собственнику вполне справедлива. У нас же о компенсации и речи нет.
Лукавые "архитекторы" запустили в сознание мифологему "общественная собственность — ничья" и назойливо утверждали, что трудящиеся потеряли чувство хозяина. Ура! Их можно ограбить незаметно. Интеллигенция в это поверила и стала рьяным пропагандистом приватизации. На деле чувство хозяина лишь "дремало", пока с собственностью было все в порядке. Именно национализированная собственность обеспечивала ту "уравниловку", при которой люди покупали хлеб по 18 коп. и ездили на метро за 5 коп. Вчитайтесь в слова Г.Попова (в книге "Иного не дано"): "Социализм, сделав всех совладельцами общественной собственности, дал каждому право на труд и его оплату… Надо точнее разграничить то, что работник получает в результате права на труд как трудящийся собственник, и то, что он получает по результатам своего труда. Сегодня первая часть составляет большую долю заработка". Г.Попов признает, что большая часть заработка каждого советского человека — это его дивиденды как частичного собственника национального достояния. Сейчас мы видим, как граждане теряют именно эту компоненту своего заработка, а приватизаторы начинают получать доход как собственники, но уже не трудящиеся собственники — это и есть "реформа". Но можно ли всерьез надеяться, что этого экспроприированные собственники не заметят и не поймут? Значит, расчет на подавление силой. При помощи русской интеллигенции!

...Чубайс говорил о "перераспределении дохода в пользу неимущих". Ложь. Речь шла о перераспределении не дохода, а собственности на средства производства. Собственности, которая приносила людям постоянный и немалый доход. Чубайс рад — люди не протестуют. Это — линейное мышление западника. То-то и страшно, что наш народ не умеет протестовать соответственно несправедливости, потому у нас и произошел взрыв революции. Рано или поздно люди воспримут проведенную экспроприацию именно как формулу "обман + грабеж". Эта формула по своей взрывчатой силе просто несопоставима с тем, что привело к революции 1917 г. Тогда людям не давали части дохода и собственности, а сегодня отняли все.

...Реформы породили абсолютно ненормальную экономическую систему — в ней происходит отток средств производства из отраслей, призванных удовлетворять самую острую, жизненную потребность. Значит, сделана фатальная ошибка в экономической политике (если страна не удушается преднамеренно).

Рассмотрю здесь только одну позицию. Первая жизненная потребность — питание. В СССР был обеспечен достаточный и сбалансированный по основным показателям рацион питания, и он улучшался (при всех известных дефектах в системе переработки, хранения и распределения). Имея 6 проц. населения Земли, СССР производил 16 проц. продовольствия, и против этого никакая ложь Шмелева силы не имеет.* Да, улучшали рацион импортом, из 75 кг потребляемого на душу мяса импортировали 2 кг (зато экспортировали 10 кг рыбы).

Чего добились реформаторы? Создали такие условия, при которых производство продовольствия в России убыточно. Любое производство! За пять лет полностью удушили село. При том, что крестьяне, сопротивляясь, снизили собственное потребление до небывалого минимума, во многих местах буквально перешли на хлеб и воду. Подумайте: в Дагестане, при обилии земли, солнца и рабочих рук производство пищи убыточно — хотя зарплата в совхозах снижена до 50 тыс. руб. Иными словами, рабочая сила вводится в оборот практически бесплатно. Это — нормальная экономика?

Имеются ли какие-нибудь признаки изменения тенденций? Абсолютно никаких. Сельское хозяйство в целом (включая фермеров, о которых кукарекал Черниченко) обескровлено. Его готовят для сдачи, как банкрота, иностранным хозяевам. В первом квартале 1996 г. импорт мяса из-за рубежа ("дальнего", а не СНГ) дешевле покупки отечественного на 200 долларов за тонну, а импорт масла дешевле на 700 долларов. Значит, производство в России "при рынке" должно быть остановлено — снизить издержки оно уже не может, ибо работает на старых, советских ресурсах, уже несколько лет ничего не приобретая и не обновляя. У него уже нет статей расходов, которые можно было бы сократить.

Все это — на фоне нарастающего недоедания и угрозы голода для огромных масс людей. В 1995 г. по сравнению с 1991 г. потребление (включая импорт) мясопродуктов в целом упало на 28, масла на 37, молока и сахара на 25 проц. Но этот спад сосредоточился почти исключительно в той половине народа, которую сбросили в крайнюю бедность. Значит, в этой половине потребление самых необходимых для здоровья продуктов упало на 50-80 проц.! Интеллигенция делает вид, что не понимает этой простой вещи. О каком же национальном компромиссе может идти речь в этих условиях?

Можно это назвать издержками переходного периода? Ни в коем случае. Все делалось для того, чтобы необратимо подорвать производственный потенциал, изъять из производства базовые, инерционные ресурсы. Прежде всего, подорвать плодородие пашни — основного национального достояния России. Известно, что естественное плодородие обеспечивает урожайность не выше 7-8 ц зерна (такой она и была в благословенном 1913 г.). Больше не может компенсировать почва вынос питательных веществ, надо удобрять. При урожае 18-19 ц., как было в последние советские годы, вынос с урожаем был 124 кг питательных веществ с гектара, а вносилось 122 кг с удобрениями. Мы только-только подошли к равновесию. Оно было сломано, причем резко, грубо, режимом Ельцина. Применение удобрений в РФ упало с 14 млн. т в 1987 г. до 2 в 1995 г. В 1995 г. за рубеж ушло 77,5 проц. произведенных в РФ удобрений (причем только 2 проц. в СНГ). Подумайте только, Россия сегодня вносит в гектар пашни в 6-7 раз меньше удобрений, чем страны "третьего мира" — Бразилия, Мексика. За пять лет скатиться с уровня развитой страны на уровень во много раз более низкий, чем голодающие страны!

Что же это значит? Рынок — механизм, соединяющий производство с общественной потребностью, и он это якобы делает лучше, чем план. В России мы имеем острую общественную потребность в удобрениях (и, далее, в продуктах питания). И имеем развитое производство. Как их соединил тот "рынок", тот экономический уклад, который создан режимом Ельцина? Он их катастрофически разъединил. Это — уродливая, губительная для общества и смертельная для массы сограждан экономическая система.

* По другим данным, СССР производил 13 процентов, но этот неустранимый разброс данных дела не меняет.

Придворный Пажеский корпус был привилегированным закрытым учебным заведением, и князь Кропоткин учился там с 1857 по 1862 год. Благодаря могучему интеллекту, тяге к знаниям и безупречному поведению он был первым учеником и как первый ученик был назначен в январе 1861 года камер-пажом императора Александра II.

До блистательной придворной карьеры оставалось только протянуть руку, но Кропоткин избрал тернистый путь борца за всеобщую справедливость — уже в 1874 году он был заключён в Петропавловскую крепость, откуда совершил дерзкий побег и провёл в эмиграции более 40 лет, став живой легендой европейского революционного движения.

Анархизм умеет злиться и злость эта вполне обоснована. Видеть в государстве машину принуждения - правильный взгляд. Замечать, что капитал превращает людей в расходный материал - верно. Понимать, что иерархия воспроизводит себя даже там, где её формально нет - точно. У анархистской традиции острый глаз на устройство власти, и этот глаз её не подводит.

Но современный анархизм становится беспомощным перед вопросом: а дальше что?

Здесь анархизм обычно предлагает одно из двух. Либо красивые слова: свободные ассоциации, горизонтальные структуры, взаимопомощь, прямое действие; либо исторические примеры: Парижская коммуна, Махновщина, Каталония 1936 года, сапатисты, Рожава. Оба этих ответа по-своему честны, но оба уходят от главного вопроса: как именно происходит переход от того, что есть, к тому, что должно быть? Не в теории, а на практике, шаг за шагом, с конкретными людьми в конкретных обстоятельствах.

Исторические примеры при ближайшем рассмотрении оказываются сложнее, чем кажутся. Каталония 1936 года - не просто красивый момент истории. Это результат десятилетий методичной работы: профсоюзы, кассы взаимопомощи, культурные центры, рабочее образование. Анархо-синдикалисты строили параллельные институты внутри существующего мира задолго до того, как этот мир зашатался. Метод у них был и он работал. Поражение объясняется войной и геополитическим давлением, а не отсутствием плана.

Но этот метод был методом конкретной эпохи. Синдикализм работал, потому что у него была идеальная точка сборки - фабрика. Она собирала людей физически, создавала очевидного противника в лице хозяина, делала коллективное действие естественным. Когда производство рассыпалось, создав новые условия: аутсорсинг, прекариат, платформенная экономика - точка сборки исчезла. Люди по-прежнему эксплуатируются, но уже не в одном месте и не одним способом. Курьер, фрилансер и самозанятый дизайнер имеют общую проблему, но у них нет общего пространства, в котором эта проблема становится видна как общая. Анархизм потерял механизм и не нашёл нового.

Современные примеры - сапатисты, Рожава - вдохновляют, но плохо переносятся. Сапатисты существуют в контексте аграрного общества с многовековой общинной культурой коренных народов. Рожава - прежде всего национально-освободительный проект, где сплочённость держится на общей идентичности и военной необходимости. Оба случая показывают, что анархистские принципы могут работать внутри сообщества с общей жизнью. Но именно - внутри.

Потому что главный нерешённый вопрос анархизма находится не внутри сообщества, а между сообществами. Внутри всё действительно может быть устроено горизонтально: люди знают друг друга, видят потребности напрямую, доверяют. Каталония это показала - внутри коллективов уклад работал. Но как только нужно было координироваться с чужими, с теми, кого не знаешь лично, сразу возвращались деньги. Это означало, что революция останавливалась ровно на границе сообщества.

Анархизм декларирует движение снизу вверх, от малого к большому. Но федерализм как идея описывает структуру, а не механизм. Как именно два сообщества с разными внутренними укладами договариваются об обмене, о приоритетах, о конфликте интересов - этого анархистская теория не разработала. И в этой слепоте не моральный провал, а теоретический долг, который левая мысль до сих пор не закрыла.

Закрыть его можно только через ответ на конкретный технический вопрос: как масштабировать солидарность за пределы знакомых лиц, не возвращаясь ни к рынку, ни к государству?

Часть ответа уже есть в самой традиции, только рассеяна и не собрана. Нетоварные отношения не нужно декларировать - их можно строить изнутри, начиная с решения конкретных задач выживания: общие фонды, кооперативы, взаимное обеспечение жильём, едой, медициной. Логика «я заплатил - я получил» вытесняется логикой «я участвую - я обеспечен» не по идейному решению, а по факту совместной жизни. Это анархизм умел в лучшие свои моменты.

Труднее с координацией между сообществами. Здесь левая мысль располагает инструментом, который анархизм исторически отвергал из недоверия к сложности: учёт потребностей и ресурсов в натуральных показателях, планирование без денег и без бюрократии, через прозрачные, проверяемые, отзываемые алгоритмы. Это не фантастика и не советский Госплан: математический аппарат для этого существует, вопрос в политической воле его применить на службе сообществам, а не государству.

Но инструмент без гарантий - это просто новый рычаг власти. Поэтому любая система координации должна строиться с жёсткими ограничителями с самого начала: открытый код, разделение между теми, кто ставит цели, и теми, кто пишет инструменты, право любого сообщества выйти и отозвать своих представителей. Технократия невозможна там, где инфраструктура принадлежит всем.

Наконец - организация. Анархизм боится этого слова, и исторически не без причины: слишком много раз организация становилась иерархией, авангард превращался в аппарат, а революция - в новое государство. Но страх перед организацией оставляет поле пустым. Организационный опыт нужен как нужны люди, которые умеют его передавать новым сообществам, не претендуя на власть над ними. Не партия, которая ведёт массы, а структура, которая сознательно работает на собственную ненужность: передала инструменты, обучила, отошла.

Это и есть метод в полном смысле слова. Не план захвата власти и не образ прекрасного будущего — а воспроизводимый механизм, который работает и внутри сообщества, и между сообществами. Пока анархизм его не имел, он оставался самой честной и самой бессильной традицией левой мысли. Умным и правым голосом, которому некуда идти. Но вопрос о методе — это не приговор анархизму. Это его следующий шаг.

Задрали, слов уже нет цензурных. Ох любит как нас власть, сил нет как любит! Что никакой связи нет между дронами и мобильной связью - по хер. Что интернет оплачен не из их карманов - по хер. Что им давным-давно никто уже не верит - по хер. Что все эти ограничения наносят колоссальный ущерб гражданам - тоже по хер. Вообще по хер на народ и его мнение. Единственные, от кого нужно принимать меры безопасности - это от тех, кто "заботится" вопреки воле народа о его "безопасности". Что-то вдруг вспомнился старик Кропоткин:

"Не принципы, не соображения о народном благе руководят теперь правительствами, когда они издают тот или другой закон, принимают ту или другую меру. Ими руководит одно соображение: сохранить силу привилегированных классов, удержать их могущество, несмотря на напор снизу".

"Сегодня очередную блистательную победу одержал на судебном заседании известный адвокат Владимир Ульянов. Как и всегда, со своим неподражаемым сарказмом, он сумел доказать невиновность ложно обвиняемого в терроризме честного рабочего Петрова Ивана Сидоровича"...

"Планируется визит митрополита Иоанна (в миру Иосифа Джугашвили) в Ватикан. По неподтверждённым данным, митрополит, известный своим неподражаемым чувством юмора, также планирует посетить Венецию и Неаполь"...

"На границе с Румынией в очередной раз пойман известный контрабандист Енох Иегуда, также известный в криминальных кругах, как Генрих Ягода. При обыске обнаружены уже не в первый раз распространяемые им запрещённые в России порнографические материалы"...

"В Петербургском университете состоялась дискуссия между профессором Кропоткиным и профессором Плехановым по поводу теоретических вопросов экономики"..

"В Варшаве состоялась давно уже ожидаемая религиозная дискуссия между кардиналом Бенедиктом (в миру Феликсом Дзержинским) и Джузеппе Джованни Пачелли, в ходе которой Пачелли в очередной раз был уличён в педофилии и своей несостоятельности, как претендента на папский престол".....

"В Москве, известный ранее, как ветеран Великой войны, Ежов Николай Иванович, неожиданно для всех организовал так называемое "Общество по защите сексуальных меньшинств". Ранее господин Ежов неоднократно привлекался по обвинению в сексуальных домогательствах"...

"Господин Луначарский А. В. защитил очередную докторскую диссертацию по богословию. Никоим образом не умаляя заслуг нашего уважаемого Нобелевского лауреата, редакция газеты вопрошает - Анатолий Васильевич, а не пора ли и другим дать дорогу?"......

"Наш корреспондент из Мюнхенской губернии сообщает, что здесь прошла выставка популярного иллюстратора художественной литературы Адольфа Алоизиевича Хитлерова. Восторженные поклонники из относительно недавно вошедшей в состав Империи территории приветствовали любимого художника традиционным баварским приветствием "Хайль"... Клакёры тщетно пытались перебить приветствие жиденьким свистом и вялыми выкриками: "халява" и "халтура", но городовой Мюллеров оперативно препровождал таковых из залы, делая отеческое внушение "селедкою" плашмя".