Довелось по случаю заехать в Тюмень на пару дней в конце осени прошлого года. Бывали уже здесь и все основные достопримечательности посетили. Ну не по второму же разу посещать, думаем. Может что в округе посмотрим? Начали карту изучать, варианты оценивать. В итоге «округа» оказалась больше чем в двухстах километрах. Это Тобольск. Посмотрите, зачем мы туда поехали.

Ни души вокруг, только шум прибоя и крики чаек. Именно в такой ситуации оказался шотландский моряк Александр Селькирк – человек, чья история вдохновила Даниеля Дефо на создание бессмертного романа о Робинзоне Крузо. Но если литературный герой за 28 лет островной жизни построил целую цивилизацию, то реальный прототип провел в изоляции всего 4 года и 4 месяца, и его испытания были куда прозаичнее и суровее.

Все началось с конфликта на корабле. Осенью 1704 года судно «Сэнк Пор» под командованием капитана Томаса Страдлинга стояло у берегов острова Мас-а-Тьерра в Тихом океане. Вспыльчивый боцман Селькирк (при рождении – Александр Селькрейг) потребовал ремонта судна, предупреждая, что дальнейшее плавание на поврежденном корабле опасно. В пылу ссоры он бросил фразу, что лучше останется на острове, чем продолжит путь на этом дырявом корыте. Капитан, уставший от строптивого подчиненного, немедленно удовлетворил его просьбу – выдал мушкет, топор, нож, котел, запас табака и Библию, после чего команда уплыла, оставив Селькирка в полном одиночестве.

Первые дни на острове были полны отчаяния и страха. В отличие от Робинзона Крузо, который оказался на острове после кораблекрушения и методично занимался обустройством, Селькирк сначала просто надеялся на скорое возвращение корабля. Но горизонт оставался пустым, и приходилось бороться за выживание.

Его рацион составляли моллюски, но позже он обнаружил на острове одичавших коз – потомков тех, кого оставили испанские колонисты. Охота на них стала спасением: мясо шло в пищу, из шкур шилась одежда. Примечательно, что Селькирк, будучи сыном сапожника, знал, как выделывать кожу. Иголкой ему служил обычный гвоздь. Со временем он приручил коз и даже научился добывать молоко – деталь, которую Дефо позже перенесет в роман.

Одной из серьезных проблем стали крысы, грызущие одежду и припасы. Но и здесь нашлось решение: на острове водились дикие кошки, когда-то завезенные мореплавателями. Селькирк приручил их, подкармливая козлятиной, и они стали его верными компаньонами, защищавшими жилище от грызунов.

Жилище Селькирка состояло из двух хижин: в одной он спал, в другой готовил еду. Для наблюдения за горизонтом он построил специальный пост. Это сильно отличалось от основательного строительства Робинзона, который возвел крепость с частоколом и пещерой-складом. Реальный прототип обходился минимальным укрытием.

Когда закончился порох, Селькирку пришлось охотиться на коз без ружья – он просто догонял их. Однажды во время такой погони он сорвался с обрыва, но приземлился на тело козы, смягчившее падение. Кое-как он добрался до хижины и провалялся там 10 дней.

В отличие от Робинзона, который вел дневник, размышлял о божественном промысле и даже пережил духовное преображение, Селькирк читал Библию вслух по другой причине – чтобы не забыть человеческую речь. Религиозность литературного героя была творческим допущением Дефо, в то время как реальный моряк руководствовался практическими соображениями.

Одиночество было не единственной угрозой. Как-то раз к острову пристали испанские корабли. Поскольку Англия и Испания находились в состоянии войны, Селькирку пришлось прятаться в глубине острова – попадись он им в руки, его ждала бы печальная участь. Этот эпизод перекликается с темой каннибалов в романе Дефо, хотя реальному Селькирку не довелось столкнуться с людоедами.

Спасение пришло 2 февраля 1709 года, когда у острова бросил якорь английский корабль “Герцог” под командованием капера Вудса Роджерса. Моряки обнаружили заросшего человека в звериных шкурах, с трудом говорившего по-английски. Интересно, что в экспедиции участвовал Уильям Дампир – бывший командир Селькирка, который и опознал своего старого подчиненного.

Возвращение к цивилизации оказалось непростым. Желудок Селькирка отвык от обычной еды, и корабельная пища сначала причиняла ему страдания. Но постепенно он адаптировался. Вудс Роджер даже сделал его помощником капитана. Вскоре Селькирк уже вовсю пиратствовал (вернее, каперствовал) у берегов Мексики. А после участия в захвате манильского галеона Desengaño Вудс Роджерс сделал Селькирка штурманом на этом корабле.

На галеоне, переименованном в “Бакалавра” (Bachelor), Селькирк отправился в голландскую Ост-Индию. Ну а закончил свои морские приключения он капитаном того самого корабля “Герцог”, который его когда-то спас. В 1711 году бывший выживальщик вернулся в Англию, где не был уже восемь лет.

По возвращении в Англию его история сделала его знаменитостью: газеты писали о нем, а в пабах за кружкой пива слушатели замирали, внимая его рассказам. Однако жизнь на острове оставила неизгладимый след в его душе. Селькирк так и не смог полностью вернуться к обычной жизни – он снова ушел в море и умер от желтой лихорадки в 1721 году на Золотом берегу в Западной Африке.

Сравнивая выживание Селькирка с приключениями Робинзона Крузо, можно заметить, что реальная история была лишена романтического флера. Не было ни Пятницы, ни борьбы с каннибалами, ни масштабного строительства. Зато была суровая борьба с одиночеством и повседневными вызовами. Дефо, безусловно, преувеличил и драматизировал многие аспекты, но силу человеческого духа он передал точно.

Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)

Перечитывать классику в зрелом возрасте — занятие рискованное и часто неблагодарное. Можно разрушить детские воспоминания. Но иногда случается чудо: книга, знакомая до трещинки на корешке, вдруг поворачивается к тебе гранью, которую ты был просто не в силах разглядеть двадцать лет назад. Именно это произошло со мной при перечитывании «Робинзона Крузо» Даниэля Дефо.

Первоначальная цель была сугубо утилитарной — оценить текст для возможной визуализации аудиокниги. Но уже через несколько страниц о визуализации пришлось забыть. Я понял, что не вижу картинку, я слышу голос. И голос этот звучал совсем не так, как в моем отрочестве.

В юности «Робинзон», как и для многих, был чистой воды приключенческим романом. Гимном воле к жизни и мастеровитости, этаким учебником по выживанию в экстремальных условиях. Он прочно стоял на одной полке с «Таинственным островом» Жюля Верна. Казалось бы, что может быть очевиднее параллели? Робинзон строит хижину — и Сайрес Смит с товарищами обживают гроты. Робинзон приручает коз — и колонисты Линкольна акклиматизируют животных. Робинзон тоскует по дому — и герои Верна мечтают о возвращении в большую жизнь. Более того, Жюль Верн выводит на сцену прямого литературного «двойника» — Айртона, который, прожив несколько лет в полном одиночестве, превращается в озверевшее существо. И тут напрашивается вывод: Дефо утверждает, что человека человеком делает труд, а Жюль Верн спорит с ним, доказывая, что человека создает общество и цивилизация.

Труд в романе Дефо — лишь фон, декорация. Главное действие разворачивается внутри героя. Робинзон не просто выживает на острове — он проходит путь духовного воскрешения. Дефо, человек глубоко религиозный, пишет книгу-исповедь, книгу-проповедь. Его Робинзон — это библейский блудный сын, который, пройдя через горнило бунта и отчаяния, учится слышать Бога.

Вся жизнь героя на острове — это непрекращающийся диалог с Небом. Сначала это робкие, полные сомнений вопросы: «За что?». Потом — осознание Промысла в каждой мелочи: в упавших зернах ячменя, в появлении Пятницы, в спасении с корабля. Робинзон ищет не способ уплыть, он ищет смысл. И обретает его не в строительстве плота или лодки, а в покаянии и смирении.

Это и есть главный, ошеломляющий вывод, который проходит мимо юного читателя, поглощенного динамикой сюжета. Человека делает человеком не способность развести огонь или обтесать доску, и уж тем более не принадлежность к социуму. Человека делает человеком обретение Бога в собственной душе. Встреча с Вечностью на необитаемом клочке суши. Обретя эту встречу, Робинзон обретает покой — то состояние, которое не смогли дать ему ни богатство бразильской плантации, ни даже возвращение на родину в финале.

И здесь я понимаю, насколько точен был Даниэль Дефо. Он писал свой роман в эпоху торжествующего Просвещения, когда Вольтер, Дидро и Шопенгауэр сносили старые алтари, провозглашая культ Разума. В мире, где Бог становился ненужной гипотезой, Дефо осмелился написать роман о том, что гипотеза эта — единственная реальность, способная удержать человека от падения в пропасть отчаяния. Это был его дерзкий спор с веком.

В детстве мы читаем книги про приключения. Взрослыми мы читаем книги про себя. И мне, как тому самому достославному дворецкому Габриэлю Беттереджу из «Лунного камня», хочется сказать, глядя на собственное неведение минувших лет: «Он не читал «Робинзона Крузо» с детства». И добавить: «Посмотрим, поразит ли его «Робинзон Крузо» теперь!»

Поразил. Иначе и не скажешь.