Взаимосвязи

Продолжим разбирать фотографии. Перед нами не просто штабс-капитан русской императорской армии времён Первой мировой. В руках он держит весьма затейливую штуку — надкалиберную мину к 58‑мм бомбомёту (миномёту) образца 1915 года «Ф-Р» (франко-русский). На взрывателе накручен дополнительный штырь, чтобы мина рванула не в глубине, а чуть выше земли, и осколки достались немцам или австро‑венграм на большем расстоянии.

История самого миномета такова. В начале 1915 года в Россию из Франции привезли несколько десятков 58‑мм миномётов № 2 системы Дюмезиля. Он пришёлся по душе военным, и было решено наладить его серийное производство. Уже в том же году капитан Лихонин приспособил конструкцию к возможностям российских заводов, внёс ряд улучшений — и миномёт под названием «Ф-Р» пошёл в серию на Петроградском орудийном, Невском и Ижорском заводах.

В боекомплект как французских миномётов, так и российских «Ф-Р» входило несколько типов надкалиберных мин. Благодаря схожести конструкций они подходили к обоим миномётам. Однако французских миномётов в России было исчезающе мало, а потому штабс-капитан на первом фото с большей вероятностью держит в руках мину именно для отечественного «Ф-Р».

Самый ходовой вариант — тяжёлая железная сварная мина калибра 200 мм и весом 36 кг. Это больше двухпудовой гири. С этим не сравнятся по мощности ни 82‑мм ротный, ни даже 120‑мм полковой миномёты. Длина мины со стабилизатором — 1016 мм, взрывчатого вещества — 16,4 кг. Хватит, чтобы получатель запомнил надолго. Второй тип — железная сварная мина калибра 175 мм, весом 23,4 кг, со стабилизатором длиной 635 мм и зарядом 8,2 кг. Третий — чугунная мина калибра 180 мм, весом 28 кг, стабилизатор длиной 795 мм, взрывчатки столько же — 8,2 кг. При стрельбе чугунной миной с зарядом в 130 г дымного пороха начальная скорость достигала 70 м/с, а дальность — 350 метров.

Всего за три года, с 1915 по 1917‑й, выпустили 3420 миномётов. На вооружении Красной армии они были до 1930 года. Однако дальнейшего развития конструкция не получила: низкая дальность и точность в совокупности с большим весом (около ста килограммов) были ещё приемлемы в позиционной войне при стабильном фронте и относительно небольшом расстоянии до траншей противника, но совершенно не удовлетворяли новым требованиям маневренной войны.

Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад, если вы подпишетесь на мой профиль или сообщество «Взаимосвязи», чтобы не пропустить новые публикации.

Помимо больших постов, я буду периодически выкладывать интересные, на мой взгляд, исторические фото и писать к ним свои комментарии — пояснять, что происходит на снимке. А то бывает, что просто постят фотку, а что, откуда и почему — непонятно)

У этого борта интересная история. Заводской номер 44-83728, модификация G. Произведён в 1945-м, в 1947-м переоборудован в пассажирский и продан в Иран. Там летал до 1952-го, затем продан во Францию, где получил бортовой номер F-BGOE — тот самый, что мы видим на фото выше. Так что это уже у французов были проблемы с парковкой. Окончательно списали самолёт только в 1970-м.

Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад, если вы подпишетесь на мой профиль или сообщество «Взаимосвязи», чтобы не пропустить новые публикации.

Когда в 1998 году на экраны вышел фильм Стивена Спилберга «Спасти рядового Райана», зрители были впечатлены не только реалистичностью боёв, но и самой идеей, определяющей сюжет: отправить группу солдат на поиски одного человека, чтобы его мать не получила похоронки сразу на всех своих сыновей, служащих в армии. Ведь из четырёх трое уже погибли в бою. Однако реальность зачастую оказывается трагичнее вымысла. Речь сегодня пойдёт о пяти братьях Салливан из Айовы, чья гибель навсегда изменила отношение в американской армии и на флоте к совместной службе родственников.

Братья — Джордж, Фрэнсис, Джозеф, Мэдисон и Альберт — выросли в небольшом городке Ватерлоо штата Айова и с детства были неразлучны. Однажды, ещё мальчишками, они взяли лодку покататься, но та перевернулась. Четверо старших братьев держали младшего Альберта над водой, пока все не доплыли до берега. Этот случай навсегда укрепил их веру в то, что, держась вместе, можно преодолеть любые трудности. После того как 7 декабря 1941 года японская авиация разбомбила Перл-Харбор, все пятеро решили идти добровольцами на флот. Их друг, жених единственной сестры Женевьевы, служил тогда на линкоре «Аризона» и погиб при взрыве корабля. Это во многом послужило для них мотивацией отомстить японцам за гибель друга. Но при поступлении на службу они поставили условие: служить только вместе, на одном корабле. Им пошли навстречу, и в начале 1942 года братья оказались на борту нового лёгкого крейсера «Джуно» (USS Juneau CL-52).

13 ноября 1942 года «Джуно» участвовал в морском сражении за Гуадалканал. Возвращаясь после боя на базу, повреждённый крейсер получил попадание торпеды с японской подводной лодки I‑26 в знаменитом «торпедном перекрёстке» южнее Гуадалканала. Торпеда попала в погреб с боезапасом, и через мгновение крейсер был буквально разорван чудовищным взрывом. Из 687 членов экипажа большая часть почти сразу погибла, но около ста человек сумели выбраться на поверхность и держались за обломки и уцелевшие спасательные плоты. Из пятерых братьев трое — Фрэнсис, Джозеф и Мэдисон — погибли мгновенно при взрыве. Джордж и Альберт оказались в воде. Альберт, раненый при взрыве, сумел продержаться до второго дня, но ночь на 14 ноября не пережил. Джордж оставался на спасательном плоту почти пять дней, однако и его не было среди спасённых. Из сотни моряков, оказавшихся в воде, спасти удалось лишь десятерых — и ни одного из семьи Салливанов. Во многом трагедия была вызвана тем, что из-за приказа о радиомолчании и неразберихи в штабах спасательная операция началась с опозданием на несколько дней. О гибели сразу всех пятерых сыновей их родители, Томас и Алетта Салливан, узнали только 12 января 1943 года, когда к ним в дом явились трое военных. «У меня новости о ваших ребятах», — сказал офицер. «Который из них?» — спросил Томас, понимая, о чём пойдёт речь. «Я сожалею, — ответил офицер, — все пятеро». С тех пор ужесточился действовавший и до этого запрет на совместную службу родственников, исключения из которого добились братья Салливан. Теперь совместная служба родственников была категорически запрещена, чтобы не допустить повторения подобных случаев. Для полноты картины стоит добавить, что на крейсере «Джуно» служили ещё и четверо братьев Роджерс — Джозеф, Патрик, Луис и Джеймс. Двое из них были переведены на другой корабль за пару недель до гибели «Джуно», что спасло им жизнь, а двое — Патрик и Луис — погибли вместе с крейсером.

Память погибших братьев Салливан была увековечена в названиях двух эсминцев. Первый — USS The Sullivans (DD-537) — был спущен на воду в 1943 году и стал первым американским кораблём, названным в честь нескольких человек одновременно.

Он прошёл через Вторую мировую и Корейскую войны. С 1977 года этот корабль стоит на вечной стоянке в Буффало как корабль-музей. Второй эсминец, USS The Sullivans (DDG-68), находится в эксплуатации и по сей день.

А рок-группа Caroline's Spine написала песню «Sullivan», в которой и есть строчка, ставшая названием этого рассказа: «Say goodbye, bye, bye, Mrs. Sullivan...».

Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад, если вы подпишетесь на мой профиль или сообщество «Взаимосвязи», чтобы не пропустить новые публикации.

Как мало порой человеку надо для искреннего счастья! Посмотрите, с какой радостью лейтенант Эдвин Райт из 404-й истребительной группы показывает повреждения, нанесённые его «Тандерболту» зенитным огнём. Аэродром близ Синт-Трёйдена, Бельгия, октябрь 1944 года.

Кстати, американский P-47 Thunderbolt («Удар грома»), самый большой одномоторный истребитель Второй мировой, изначально задумывался как высотный истребитель. В конце 1930‑х ВВС Армии США требовался скоростной истребитель сопровождения и перехватчик, способный действовать на больших высотах. Инженер Александр Картвели, американский авиаконструктор грузинского происхождения, спроектировал машину вокруг мощнейшего 18‑цилиндрового радиального двигателя Pratt & Whitney R‑2800 с турбонагнетателем – отсюда огромный фюзеляж и внушительный взлётный вес, достигавший почти 8 тонн при полной загрузке.

Однако в реальных боевых условиях Европы выяснилось, что главные козыри P‑47 – не только высотные характеристики. Восемь крупнокалиберных пулемётов Browning 12,7 мм и способность нести больше тонны бомб и ракет делала его идеальным инструментом для ударов по наземным целям. Кроме того, массивный двигатель и бронированная кабина обеспечивали феноменальную живучесть: «Тандерболты» возвращались с пробитыми крыльями, пробоинами в фюзеляже и моторе.

С середины 1944 года истребители P‑47 всё чаще отправляли на «охоту» за поездами, колоннами танков и позициями артиллерии. Пилоты полюбили их за надёжность и способность выдерживать плотный зенитный огонь. По итогам войны на счёт «Тандерболтов» записали более полумиллиона вылетов и уничтожение тысяч единиц техники противника. По данным союзников, только со дня высадки в Нормандии до окончания боевых действий в Европе этими самолётами было уничтожено 86 000 железнодорожных вагонов, 9 000 локомотивов, 6 000 боевых бронированных машин и 68 000 грузовиков. Ниже съёмка с кинофотопулемёта P-47 во время штурмовки аэродрома Fliegerhorst Eggebek (Шлезвиг-Гольштейн) 13 апреля 1945 года, выполненная пилотом капитаном Уолтером Л. Флэггом из 63-й истребительной эскадрильи 56-й истребительной группы 8-й воздушной армии. Видна разрушительная мощь браунингов по наземным целям. На 1:03 видно, как пилот положил очередь прямо в закрытый сверху ангар для самолётов. (Источник)

Так самолёт, рождённый для воздушного боя, снискал славу одного из лучших штурмовиков своего времени. Его успех позже вдохновил создание специализированного штурмовика A‑10 Thunderbolt II, в разработке которого также принимал участие уже знакомый нам выходец из Тифлиса — Александр Михайлович Картвели.

Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад, если вы подпишетесь на мой профиль или сообщество «Взаимосвязи», чтобы не пропустить новые публикации.

12 ноября 1942 года у берегов острова Гуадалканал американский тяжелый крейсер «Сан-Франциско» отражал атаку японских торпедоносцев Мицубиси G4M «Бетти». Один из поврежденных зенитным огнем самолетов протаранил кормовую надстройку крейсера. Самолет врезался в корабль правым крылом, которое отлетело, и из разрушенных бензобаков горючее залило надстройки крейсера. Оторванное крыло упало с правого борта, а фюзеляж упал слева от крейсера. Удар и последовавший пожар унесли жизни 24 моряков, 45 получили ранения, однако корабль продолжил бой.

Тогда в суматохе сражения мало кто обратил внимание на то, что на палубе остались фрагменты обшивки японского бомбардировщика, часть которых матросы крейсера потом растащили на сувениры. Среди тех, кто прихватил такой кусок на память, был и матрос 3-го класса Гленн Гаш, который сохранил пару обломков.

Обычно мы узнаём о настоящих цветах военной техники из архивных фотографий, где цвета искажены из-за плёнки и освещения, или из справочников. Но здесь перед нами оказался не реконструированный, а аутентичный образец оригинальной окраски, хотя время и изменило оттенок на более жёлтый. Спасибо большое YoulDHead и fedul.kedov, которые вовремя обратили внимание, что осколки на фото покрыты японским защитным лаком аотаке. Это специальное полупрозрачное антикоррозийное лаковое покрытие, которым обрабатывали внутренние металлические части японских самолётов. Им покрывали все внутренние полости самолёта вне кабины пилота: стрингеры, шпангоуты, внутреннюю поверхность обшивки, ниши шасси, отсеки вооружения и т.д. В оригинале это был полупрозрачный лак с оттенками от сине-зелёного до голубого, часто с лёгким металлическим блеском.

Таким образом, сегодня, собирая копию «Бетти» или другого японского самолёта того времени, стоит использовать именно этот цвет для окрашивания внутренних элементов: ниш шасси, открытых коробов с пулемётными лентами, внутренней части закрылков или стыков складывающихся крыльев палубных машин. Маленький эпизод войны на Тихом океане благодаря случайно сохранившемуся куску металла помог нам увидеть историю чуть более реальной, чем чёрно-белые кадры хроники.

Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад, если вы подпишетесь на мой профиль или сообщество «Взаимосвязи», чтобы не пропустить новые публикации.

Времени вообще нет, но продолжу по мере сил писать небольшие исторические заметки на понравившиеся мне темы. Сегодня — о том, как румынского диктатора Йона Антонеску заперли в королевском сейфе.

Летом 1944 года король Румынии Михай I, понимая неизбежность поражения Германии, решил устроить государственный переворот, чтобы по примеру Финляндии быстро сменить сторону и закончить войну в лагере победителей, которые к концу лета уже определились. Единственным препятствием оставался диктатор Йон Антонеску. Хотя Румыния формально была монархией, в 1940 году Антонеску при поддержке профашистской «Железной гвардии» захватил власть и втянул страну в войну с СССР на стороне Германии. С тех пор деятельность короля ограничивалась церемониальными функциями, однако сохранялась традиция регулярных военных докладов монарху — Антонеску приезжал во дворец и лично отчитывался перед Михаилом I о ситуации на фронте. Этим и решили воспользоваться заговорщики.

23 августа 1944 года Антонеску, как обычно, вошёл в кабинет короля и вместо приветствия услышал: «Вы арестованы». Маршала мгновенно скрутили заговорщики, чтобы он не успел оказать сопротивление. Тут же встал вопрос: что делать с пленником? Армия и полиция оставались верны Антонеску — он успел расставить своих людей на ключевые посты. К тому же в любой момент ожидалось вмешательство немцев, охранявших нефтяные вышки в Плоешти: они могли попытаться спасти союзника. Убить диктатора на месте было нельзя — в будущем планировался суд, на котором хотели возложить на Антонеску все преступления за годы войны.

Тут нашлось нестандартное решение. По некоторым данным, в углу кабинета стоял огромный стальной сейф, где хранилась королевская коллекция почтовых марок. Его открыли, выгребли альбомы и затолкали внутрь маршала. Так он просидел несколько часов, пока решалась судьба Румынии: заговорщики арестовывали сторонников диктатора, брали под контроль военные части и гражданские учреждения в Бухаресте. В других источниках, однако, указывается, что это была небольшая комната для хранения марок, а не сейф. Позже его перевели в подвал. Ночью Михай I выступил по радио, объявив о смене власти, прекращении военных действий против СССР и перемирии с Великобританией и США. 31 августа советские войска вошли в Бухарест. Румынская армия начала боевые действия против немцев. Суд над Антонеску начался 10 мая 1946 года, а 1 июня его расстреляли за военные преступления.

Ставя плюс, вы помогаете другим людям увидеть этот пост. А я буду рад, если вы подпишетесь на мой профиль или сообщество «Взаимосвязи», чтобы не пропустить новые публикации.